ЭКОНОМИКА
Справедливые налоги
Фонд развития (Стабфонд)
Свободный рубль
«Чистые» деньги
Ответственная курсовая политика
Отказ от стерилизации ликвидности
Запрет госзаймов
Ограничение квазидолга страны
Приватизация производств
Рыночный контроль цен
Надежность банковской системы
Возврат «замороженных» вкладов

 

АКТУАЛЬНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

 

Версия для печати

Аналитический банковский журнал № 1 (68) январь 2001 года

01.01.2001

«Вперед к рынку или назад к хлебным карточкам?»

 

АЛЕКСЕЙ МАМОНТОВ, президент Московской международной валютной ассоциации

АНДРЕЙ ЧЕРЕПАНОВ, руководитель Департамента внешнего долга

Министерства финансов РФ

 

Главной задачей, которая стоит в настоящее время перед властными структурами и реформаторами, является создание максимально благоприятных условий для дальнейшего экономического роста нашей страны. В этой связи в среде профессиональных участников валютного рынка, экспертов и аналитиков, представителей предпринимательских и деловых кругов сегодня бурно дискутируется вопрос о целесообразности дальнейшего сохранения в российской законодательстве жестких валютных ограничений, в частности института обязательной продажи экспортной валютной выручки. Вопрос этот, далеко не праздный и в прежние времена, сегодня является едва ли не знаковым с точки зрения того, в каком направлении пойдет дальше развитие российской экономики: вперед – к использованию действительно эффективных рыночных инструментов в реализации инвестиционной стратегии страны или к неэкономическому принуждению, «к учету и контролю» и индустриализации в духе «законов сурового военного времени».

 

 

История болезни

Институт обязательной продажи экспорт­ной выручки достался новой России, так сказать, в на­следство от советской административно-распределительной экономической систе­мы еще в 1992 году. При этом было установлено, что обязательной продаже подлежит 50% валютной выручки предприятий. Само введение такого порядка декларирова­лось лишь как временная и вынужденная мера. Делалось это для того, чтобы в период перехода к рыночному ценообразованию и либерализации внешнеэкономической деятельности обеспечить защиту интересов, с одной стороны, субъектов этой деятельности, с другой, - государства, создав условия для формирования его валютных резервов и эффективного проведения курсовой политики.

Тем не менее данный институт про­существовал вплоть до нынешнего времени и, более того, в январе 1999 года доля ва­лютной выручки экспортеров, подлежа­щая обязательной продаже, была доведе­на уже до 75%. Причем в дополнение к этому Банк России внес в свои собствен­ные инструкции целый ряд изменений и положений, усугубивших и без того весь­ма тяжелые последствия вышеуказанных мер для российских предприятий. Речь идет о введении порядка реализации валютной выручки, подлежащей обязательной про­даже, исключительно на уполномоченных валютных биржах, о создании института так называемой специаль­ной торговой сессии (СТС), о сокраще­нии сроков реализации валютной выруч­ки с 14 до 7 дней, об установлении макси­мального срока возврата в страну экс­портной выручки в 90 дней.

Более того, нынешнее руководство Банка России (а надо сказать, что боль­шинство его представителей выросло в прежней системе государственно-монопо­листического регулирования и, за редким исключением, исповедует идеалы и принципы именно этой системы) не уста­ет обращаться во властные структуры с новыми инициативами об ужесточении режима использования предприятиями полученной ими валютной выручки,  в частности, о введении ее 100-процентной обязательной продажи. Аргументация этих предложений сводится при этом к якобы позитивным результатам уже принятых ранее админи­стративных мер, к необходимости обеспе­чить и впредь «долгосрочную стабиль­ность на внутреннем валютном рынке страны, наращивание валютных резервов и исполнение Россией своих обязательств по погашению внешнего долга».

Надо отметить, что в этой «информационно-пропагандистской войне» сторонникам сохранения и дальнейшего усиления жесткого государственного регулирования в области валютно-обменных операций нередко действительно удалось испытывать сладостный вкус победы над своими оппонентами, общественным мнением, логикой и здравым смыслом, успешно скрывая иную, истинную, на наш взгляд, «картину боя».

Попытаемся все же в ярких вспышках «победных салютов» увидеть реальное положение дел.

 

«Много шума из ничего…»

Введение СТС и увеличение с 50% до 75% доли обязательной продажи экспорт­ной валютной выручки с самого начала 1999 года сами по себе не дали даже временных положительных результатов с точки зрения улучшения ситуации на рынке. Не­гативный эффект от принятия этих реше­ний отмечался ранее и прослеживается до сих пор.

В течение первых трех месяцев 1999 года обменный курс рубля понизил­ся на значительную величину — 14,5%. Подобное падение стоимости националь­ной валюты по логике вещей должно бы­ло привести к резкому изменению рыноч­ного соотношения спроса и предложения на иностранную валюту в пользу последнего, и Банк России мог бы осуществить весомое восполнение своих валютных резервов. Но этого не произошло. За I квартал 1999 года нетто-покупка Банка России на рынке состави­ла всего $123 млн. (по сравнению, например, с нетто-покупкой в сумме $1450 млн. за предыдущий квартал), что подтверждает факт даже не нейтрального, а дестабилизирую­щего влияния увеличения доли обяза­тельной продажи на текущую ситуацию на валютном рынке.

Как и следовало ожидать, наиболее негативный эффект от данной меры пришелся на январь 1999 года, усилив неблагоприятное воздейст­вие сезонного фактора. В течение месяца падение курса рубля (на 8,6%) происхо­дило, несмотря на снижение остатков рублевых средств на корреспондентских счетах коммерческих банков в Банке Рос­сии (с 32,8 млрд. руб. до 29,1 млрд. руб., или на 11,3%).

Таким образом, уменьше­ние свободной рублевой ликвидности не повысило заинтересованности экономи­ческих агентов в продаже принадлежа­щей им иностранной валюты. В этом меся­це объем продаж долларов США коммер­ческими банками (их клиентами) на СТС по сравнению с декабрем 1998 года прак­тически не изменился, в то время, как одно лишь сокращение срока обязательной продажи с 14 до 7 календарных дней (введенное в действие одновременно с изменением нормы обязательной продажи) должно было увеличить предложение валюты почти на четверть.

Нельзя, конечно, не отметить, что доля проданной коммерческими банками иностранной валюты (на СТС и напрямую Банку России) от общего объема средств, поступивших из-за рубежа на специальные транзитные счета, в январе 1999 года выросла по срав­нению с декабрем 1998 года (с 26% до 41%). Но это произошло главным образом за счет заметного роста объема зачисленных на данные счета валютных средств в тече­ние последней декады декабря (до $4,9 млрд. по сравнению с $2,0 млрд. за предыдущую де­каду), проданных в первых числах января. Кроме того, показатель в 41% не является каким-то серьезным достижением. Напри­мер, в октябре 1998 года (то есть до введе­ния 75-процентного норматива) этот по­казатель составлял ту же самую величину.

К слову, уже в феврале 1999 года доля продаж иностранной валюты коммерческими банками от общего объема средств, зачисленных на специальные транзитные счета, вновь снизилась до 37% и в период до июня коле­балась в диапазоне 36 38%. Ее заметное повышение (до 42 — 45%) произошло только после отмены института СТС и запуска единой торговой сессии (ЕТС) с более либеральным режимом допуска к торгам и, следовательно, с устранением некоторых фактически дискриминацион­ных условий валютно-обменных опера­ций, присущих СТС.

При этом необходимо помнить, что само по себе повышение объема продаваемой на рынке валюты (тем более лишь на одном его сег­менте — валютной бирже) еще ни о чем не свидетельствует. Если экспортеры не нуждаются в дополнительной рублевой ликвидности для оплаты своих обяза­тельств, то повышение норматива продаж в условиях постоянного прогнозируемого обесценения рубля имеет для них единст­венное последствие — незамедлительное компенсирующее увеличение покупки иностранной валюты на внутреннем рын­ке.

Необходимо также помнить и о том, что предпри­ятия-экспортеры являются не только продавцами валюты, но и ее покупателя­ми, причем доля импортных составляю­щих в их продукции доходит порой до 70 — 80%. Объем нетто-предложения валю­ты от этого не увеличивается, но экспор­тер несет дополнительные расходы, свя­занные, в частности, с кассовым разрывом ликвидности, отвлечением средств, упла­той комиссионного вознаграждения упол­номоченным банкам и валютной бирже, ростом иных издержек.

К сожалению, картина дополняется тем, что в настоя­щее время действует нормативный акт Банка России, который несет в себе еще один деструктивный элемент для состоя­ния дел на рынке. Этот документ (Ука­зание от 20.10.98 № 383-У) требует пе­ревода в пользу нерезидентов купленной на внутреннем рынке валюты в течение 7 календарных дней после ее покупки, что приводит к «вымыванию» иностранной ва­люты со счетов предприятий и, соответст­венно, с корреспондентских счетов бан­ков-резидентов в ускоренном режиме (до увеличения нормы обязательной прода­жи предприятия могли любое по продол­жительности время держать половину выручки на своих текущих счетах в рос­сийских банках и осуществлять переводы средств в пользу нерезидентов лишь по мере реальной необходимости погашения кредитов и/или оплаты импорта товаров и услуг).

Введение правила обязательной прода­жи экспортной выручки исключительно на валютной бирже и последующее повышение доли обязательной продажи с 50% до 75% сослужили плохую службу и в вопросе репатриации экспортной валютной вы­ручки, так как эти меры не могли не при­вести к появлению у экспортеров допол­нительных стимулов к ее сокрытию, в частности, путем занижения цен, указы­ваемых в контрактах. Так, если в первой половине 1998 года контрактные цены российских экспортеров нефти были ни­же мировых в среднем на 15,2%, то в сле­дующем полугодии этот показатель уве­личился до 24,6%, а в первой половине 1999 года - до 26,6%.

Таким образом, прямым результатом введенных норм явилось то, что в Россию поступило меньше экспорт­ной выручки на многие сотни миллионов долла­ров, а это реальные убытки государства, понесенные им в результате ужесточения норм валютного регулирования.

 

Вывод, по нашему мнению, однозначен – увеличение нормы обязательной продажи привело не к увеличению поступле­ния экспортной выручки в страну, а лишь к росту оборота операций на СТС, чем мгновенно вос­пользовались коммерческие посредники — валютные биржи, тут же увеличившие свои комиссионные сборы с участников торгов в 20 (!) раз.

 

Создание денежными властями затратного режима использования полученной валютной выручки подтолкнуло предприятия к поиску различных ухищрений для защиты своих экономических интересов и ускорило перевод их средств под любым предлогом за рубеж, в том числе под фиктивные импортные контракты. Принятые Банком России меры ни в малейшей степени не способствовали увеличению совокупного нетто-предложения валюты на рынке, но повысили объемы сокрытия экспортной валютной выручки им вывоза капитала.  Такого роль введенных в 1998-1999 гг. и сохраняющихся поныне мер в «стабилизации ситуации на внутреннем валютном рынке».

 

«Не счесть алмазов в каменных пещерах»?

Еще более отрицательным образом сказались пос­ледствия вышеуказанного нормотворче­ства ЦБ РФ на пополнении его валютных резервов – вопросе, в котором в силу нынешнего рекордного объема этих резервов признание выдающихся заслуг главного банка страны стало уже чуть ли не общим местом в славословии в его адрес.

Рассмотрим, однако, объемы куплен­ной Банком России иностранной валю­ты на рынке в отдельные временные ин­тервалы в зависимости от действия в их период различных норм ва­лютного законодательства. Так, если взять за базовый показатель соотноше­ние нетто-покупки денежными властями иностранной валюты и объема поступив­шей из-за рубежа и зачисленной на спе­циальные транзитные счета в уполномо­ченных коммерческих банках валютной выручки клиентов, то за IV квартал 1998 года (первые месяцы функционирования СТС в условиях 50-процентной нормы обязательной продажи экспортной ва­лютной выручки) этот показатель соста­вил 6,3%.

В первой половине 1999 года (увеличение нормы до 75%) он упал до 5,2% и за последующие пять месяцев (после замены института СТС на более либеральный режим ЕТС) не изменился. В среднемесячном выражении величина нетто-покупки валюты в резервы госу­дарства в эти периоды составила $483, $443 и $475 млн. соответствен­но. Не говорит ли это о существовании обратной зависимости между ужесточе­нием норм валютного регулирования и способностью государства наращивать валютные резервы и погашать свои ва­лютные обязательства?

Важно отметить и то, что интенсивный рост валютных резервов ЦБ РФ начался не после введения им вышеуказанных валютных ограничений (за весь 1999 год они увеличились лишь на $0,2 млрд. при положительном сальдо по текущим опе­рациям платежного баланса более $25 млрд.), а в марте 2000 года, когда началось стремительное повышение мировых цен на товарные позиции, составляющие ос­нову российского экспорта. (Кстати, объ­ем валютных резервов Казахстана в 2000 году также существенно вырос и достиг рекордной для него величины в $2,6 млрд. При этом обязательная продажа экспортной выручки там была отменена еще осенью 1999 года.)

Таким образом, стабилизация ситуации на внутреннем валютном рынке и увеличение валютных резервов государства произошли не благодаря, а скорее вопреки жестким нововведения денежных властей – в результате резкого улучшения для российских товаров конъюнктуры мирового рынка, нормализации социально-политической обстановки в стране, роста импортозамещающего производства, усовершенствования бюджетной политики.

Наращивание валютных резервов происходит тем интенсивнее, чем больше стоимостной объем российского экспорта и чем больше экономических стимулов (а не грозных «конвоиров») для поступления валюты (в том числе и в виде долгосрочных иностранных инвестиций в страну) и ее реализации на внутреннем рынке.

 

«Там царь Кощей над златом чахнет!»

Не стоит, однако, переоценивать роль ЦБ РФ в процессе наращивания валютных резервов, Невелика доблесть в покупке валю­ты и пополнения резервов в условиях грандиозного положительного сальдо торгового баланса страны. Сложнее бы­ло бы не скупать валюту.

К сожалению, Банк России не решил ни одной задачи по предотвращению негативных пос­ледствий собственной эмиссионной ак­тивности, связанной с этой покупкой. Ему не удалось ни поддержать курс рубля на уровне, достаточном для обес­печения роста или, по крайней мере, сохранения конкурентоспособности российской товарной продукции, ни со­кратить темп инфляции без формиро­вания опасного своим неожиданным крушением денежного «навеса» в виде привлеченных депозитов и остатков на счетах Федерального казначейства и бюджетополучателей в Банке России. А ведь даже такое простое и естественное решение  в этих условиях, как отмена обязательной продажи экспортной вы­ручки и иных ограничений, позволило бы ЦБ РФ эффективнее использовать имеющиеся у него кредитно-денежные инструменты, чтобы взять ситуацию под свой контроль.

Между тем ЦБ РФ продолжает упрямо цепляться за введенные им более двух лет назад (притом в совершенно иной макроэкономической ситуации) меры, а также методично, почти с маниакальной одержимостью скупать поступающую в страну ва­люту. Скупать, так и не предложив какой-либо конструктив­ной программы противодействия от­рицательным последствиям этого про­цесса. Рапорты же о новых рекорд­ных объемах накопленных валютных резервов гремят при этом чуть ли не еженедельно.

Да так звонко, что в голову не­вольно начинает приходить крамоль­ная мысль, что иных достижений и, соответственно, поводов для побед­ных реляций у него просто нет! Скла­дывается впечатление, что Банк Рос­сии построил для себя свою соб­ственную страну, в которой решает свои собственные задачи и сам с собой празднует свои же собствен­ные победы.

 

Обратная тяга

Следует сказать, что применение тех или иных ограничительных мер в области валютного регулирования если и приводит к положительным результатам, что крайне редко, то почти всегда их действие оказыва­ется весьма непродолжительным по времени.

Дальнейшее же сохранение та­ких ограничений, тем более на фоне складывающейся новой, благоприят­ной в микроэкономическом плане ситуации, лишь тормозит поступатель­ное развитие экономики, ухудшает инвестиционный климат, снижает конкурентоспособность отечественных предприятий, препятствует принятию действительно эффективных и реально учитывающих

ПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВО
Противодействие коррупции
Ответственный суд
Эффективная власть
Свобода совести
Историческая справедливость
Профессиональная армия
Права частных работодателей
Порядок на дорогах

 

 

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
Конституция РФ
  Гражданский кодекс РФ
  Бюджетный кодекс РФ
  Налоговый кодекс РФ
  Трудовой кодекс РФ
  О Правительстве РФ
  О Центральном банке РФ
  О валютном регулировании
  О противодействии легализации (отмыванию) доходов
  Об ОСАГО

 

 

Проект национального развития некоммерческое учреждение разработки и реализации эффективных реформ

ПРОЕКТ НАЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

Программа реформ   Важные достижения   Устав   Участники Проекта