ЭКОНОМИКА
Справедливые налоги
Фонд развития (Стабфонд)
Свободный рубль
«Чистые» деньги
Ответственная курсовая политика
Отказ от стерилизации ликвидности
Запрет госзаймов
Ограничение квазидолга страны
Приватизация производств
Рыночный контроль цен
Надежность банковской системы
Возврат «замороженных» вкладов

 

АКТУАЛЬНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

 

Версия для печати

А. Черепанов

09.08.2002

«Пора понять, что наша страна уже давно слезла с дерева»

(отклик на статью В. Ивантера

«Не руби сук, на котором ты сидишь»)

 

Несколько дней назад в одной из центральных газет была опубликована обширная статья Виктора Ивантера «Не руби сук, на котором ты сидишь (О последствиях изменения порядка обязательной продажи резидентами поступлений иностранной валюты на внутреннем валютном рынке)». Предметом статьи стал, на взгляд непосвященного человека, довольно мелкий вопрос давно обещанного руководством Банка России предоставления права продажи части экспортной выручки на внебиржевом рынке. Иными словами, возможности свободного выбора экспортёрами торговой площадки взамен существующей монополии Московской межбанковской валютной биржи (ММВБ) и нескольких региональных биржевых площадок. Но то, что академик РАН не пожалел выделить из скудной зарплаты учёного почти миллион рублей по существующим расценкам подобной публикации, говорит о явной обеспокоиности видных экономистов-теоретиков этими планами и их отеческой заботе о судьбе страны. Тем более, что сам академик, как говорится, полностью «в теме». Ведь среди его заслуг - членство в экспертном совете Национальной валютной ассоциации, созданной под эгидой ММВБ, и активное творческое участие в разнообразных мероприятиях, финансируемых этой организацией. Чем же так озаботился в своей статье г-н Ивантер, насколько оправданы доведенные им до читателя опасения о возврате нашей страны в недавнее кризисное прошлое, об анархии на валютном рынке и чуть ли не о гибели российского рубля? Для ответа на этот  вопрос по существу займёмся анализом всего научного трактата с самого его начала. Пропустим только те абзацы, которые относятся к попыткам правового обоснования ныне действующего порядка и, мягко выражаясь, к не совсем верному изложению сути искового требования по его отмене.

Итак, академик сообщает нам о том, что «российский рубль не является свободно конвертируемой валютой, и, соответственно, внутренний валютный рынок на современном этапе не может функционировать в свободном режиме». Удивительная по своему построению фраза! Не отсутствие свободного официального режима обращения российского рубля приводит к тому, что он не может именоваться свободно конвертируемым, а, оказывается, всё совсем наоборот: на нашей национальной валюте проставлено клеймо вечной не-СКВ, поэтому о каком снятии ограничений в принципе-то можно говорить?! А то как мы будем продолжать жить в стране, в которой вдруг исчезнет присущий несвободному режиму «широкий спектр нерыночных взаимоотношений (монополии, злоупотребление доминирующим положением, барьеры входа-выхода на рынок и т.д.)», т.е. ровно то, что было введено посредством сосредоточения обязательной продажи выручки на валютных биржах?

Следующий интересный вывод: «ограничение принципа свободы» имеет своё происхождение из «потенциального дефолта по внешним долгам – угрозы национальной безопасности». Академик, видимо, верит в то, что посредством административного принуждения можно улучшить деловой климат, добиться заинтересованности предприятий в росте производства с соответствующим повышением возможности сбора в бюджет больших по объёму налоговых платежей. А ведь единственным условием гарантии полного исполнения долговых обязательств государства является достаточность доходов бюджета. Правда, можно, ещё и в нарушение законодательства и международных правил для погашения бездарно растраченных госзаймов взять в долг у Банка России часть его резервов. Но уже давно и неоднократно доказан тот факт, что способность пополнять золотовалютные резервы обратно пропорциональна жёсткости валютного регулирования.

Далее – установленная законодательством «обязанность продажи экспортной выручки по рыночному курсу в современных российских условиях может быть обеспечена только на организованных площадках - межбанковских валютных биржах, обеспечивающих равноправный доступ всех субъектов хозяйственной деятельности на внутренний валютный рынок». Во как! Порядок, при котором одни участники (экспортёры) обязаны торговать на конкретной площадке, а другие (импортёры) имеют право на это, называется «равноправным доступом на рынок». И полностью предано забвению то, что отличительной особенностью экономики рыночного типа является свобода действий частных собственников. В противном случае налицо элементы распределительной системы. Следующая реплика - «на обозримую перспективу российский межбанковский валютный рынок не может самостоятельно формировать рыночный курс иностранной валюты в силу монополизации, низкой ликвидности и высокой рискованности». Однако сам же г-н Ивантер чуть ниже сознаётся в наличии «монопольного положения» не на межбанковском рынке, а именно на валютных биржах. И оно принадлежит, по его словам, «государству в лице ЦБ». Который, в свою очередь, передал свои монопольные полномочия биржам, установившим комиссию за услуги по выполнению «государственной обязанности», в 12 (а на первых порах – в 20!) раз превышающую ту, что была установлена в домонопольный период. Насчёт «низкой ликвидности» академик, по всей вероятности, оговорился, ведь действительно ликвидным рынок называется только тогда, когда на нём фиксируются большие обороты и имеется возможность в любое время купить или продать определённый актив, что вполне присуще нынешнему межбанковскому валютному рынку России. В отличие, например, от «обязательных» биржевых торгов, где и обороты примерно в 50 раз ниже, и сами операции проводятся всего лишь один час в день. Что касается «высокой рискованности», то, извините, следование бирж принципу «поставка против платежа» кредитный риск для клиента никоим образом не уменьшает. В нём есть защита только для самих бирж. Но именно такую же защиту по операциям с клиентами всегда выстраивают себе и банки. Следовательно, в этом смысле ничего полезного для экспортёров не появляется. Однако установленный порядок увеличивает совокупный кредитный риск валютообменных операции на риск непоставки денежных средств со стороны навязанного посредника – валютной биржи. Который, кстати, совсем не мал. Особенно принимая во внимание тот факт, что несколько банков уже имели серьёзные финансовые потери в операциях, заключенных на ММВБ (крах срочного рынка в августе 1998 года), и ту проблему ещё не все из них посчитали исчерпанной. А без обязательного участия бирж уполномоченные банки могли бы продавать купленную у своего клиента - экспортёра валюту другому своему клиенту – импортёру, и тогда риск контрагента вообще бы исчез. И банки выходили бы на межбанковский рынок только для покрытия разницы между общими суммами клиентских продаж и покупок, что, между прочим, они сегодня и делают, когда вопрос не касается части экспортной выручки. При этом в целях ограничения риска открывают лимиты операций, и их совокупный объём, как выясняется, вполне достаточен для оборота в несколько миллиардов долларов США в день.

Для клиентов сделки, заключённые вне биржи, как правило, более выгодны по той простой причине, что нет необходимости оплачивать «публично объявленную комиссию» биржевого посредника и не всегда приходится нести потери на разнице между средним курсом рынка и курсом конкретной сделки. Кстати, реплика о том, что на биржах «обязательная продажа осуществляется по репрезентативному курсу» не соответствует действительности. На самом деле, на каждых торгах сделки заключаются по ценам с довольно большой амплитудой колебаний. А тот самый «репрезентативный курс» является лишь средневзвешенным значением торгов, сделки по нему совершаются крайне редко. И банкам порой бывает крайне трудно объяснить своим клиентам причину потерь от курсовой разницы, которая в свою очередь достаётся неизвестному для банка контрагенту.

Не буду подробно останавливаться на тексте статьи с описанием видов «современного мирового валютного рынка» и отличительных особенностей «брокерского» и межбанковского рынков (на самом деле, отличие могло быть только в одном случае – если бы на первом из указанных рынков брокеры торговали друг с другом), а также выводе об том, что «среди российских банков ни один не может даже отдаленно претендовать на роль маркет-мейкера». Некоторая некорректность в суждениях человека, который никогда не совершал операции на межбанковском рынке и знает о нём лишь понаслышке, простительна. Подчеркну лишь то, что в настоящее время уполномоченные банки имеют великое множество вариантов найти наиболее приемлемую для их клиентов цену сделки как при непосредственном общении с потенциальным контрагентом, так и с помощью голосового брокера или специальных технических средств (в том числе биржевых торговых систем). Пока же они лишены этой возможности только в операциях с обязательной продажей валютной выручки. Следовательно, если у г-на Ивантера, действительно, «в свете изложенного возникает вопрос, что выиграет добросовестный российский экспортёр от изменения порядка обязательной продажи валюты?», то «ответ очевиден» - с возвращением ранее отобранных прав он прекратит нести дополнительные финансовые потери.

 Дальше начинается череда выражений типа «позволяет с высокой степенью вероятности утверждать», «может состоять», «может произойти» и т.д., но вывод о том, что изменение действующего порядка приведёт «к росту монополизма в банковской и валютно-финансовой сферах» выделен особо. В доказательство приводятся слова о том, что «доминирующая часть российского экспорта приходится на ограниченный круг корпораций» и они сразу же вступят во что-то наподобие сговора с целью «оказывать решающее влияние на общие условия обращения валюты» и «затруднять импортёрам доступ к валютному рынку». Видимо, академик не в курсе того, что освобождение от биржевой повинности в наибольшей степени коснётся мелких и средних экспортёров, а наиболее крупные из них уже давно продают валюту Банку России напрямую. Так что в смысле влияния на открытый валютный рынок для них почти ничего не изменится. Да и кто может себе позволить активные рыночные игры, когда на поле постоянно находится такой соперник, как Банк России со своими золотовалютными резервами, объём которых намного превышает потребности поддержания стабильности рубля. Любое значимое движение цены валюты вопреки его воли невозможно в принципе, даже если каким-то олигархам этого очень захочется.

О слабой информированности г-на Ивантера говорят и высказанные им опасения «об отмене института обязательной продажи де-факто» и «возможности замены реальной продажи валюты формальными бухгалтерскими проводками» после разрешения продавать экспортную выручку «через уполномоченные банки другим уполномоченным банкам». По его мнению, в этом случае начнётся использование «широкого спектра схемных операций, оставляющих всю сумму экспортной выручки в распоряжении экспортёра при формальном выполнении требования об обязательной продаже». На самом деле, эта «отмена де-факто» произошла уже несколько лет назад, задолго до введения ныне действующего порядка. Каждый экспортёр с самыми минимальными издержками может при желании купить валюты ровно на столько, на сколько он не хотел, но был вынужден продать своей выручки. Используются вполне легальные цели покупки, такие как оплата импортного контракта или погашение ранее полученного кредита. По одной только этой причине сам институт обязательной продажи не имеет ни малейшего смысла, который ему официально придаётся. Он не пополняет рынок иностранной валютой, а лишь увеличивает обороты на нём и прибыль - на биржах. А обеспечение ММВБ «должного уровня публичности и прозрачности соответствующих сделок» ничего принципиально нового в этот процесс привнести не может. Тем более, что правильность выполнения требования об обязательной продаже может осуществляться только посредством сплошной проверки контролирующими органами проведённых операций по счетам экспортёров в банках. А никак не тривиальным наблюдением за биржевыми сделками или текущего «контроля Банка России соответствующих расчётов в рублях» через расчётно-кассовые центры (!).

В этой связи совершенно беспочвенными выглядят опасения академика о «резком снижении предложения валюты на рынке, увеличении волатильности курса и повышении системного риска банковской системы». И тем более не может быть даже разговора о «резком падении конкурентоспособности коммерческих банков, не имеющих среди своей клиентуры крупных экспортёров» и «катастрофическом влиянии на состояние банковской сферы в большинстве регионов Российской Федерации». Как раз наоборот, появление у уполномоченных банков права продавать валютную выручку другим банкам укрепит межбанковские связи, а, значит, и повысит роль каждого кредитного учреждения в отдельности. Особо важное позитивное значение это будет иметь для региональных банков, у которых появится возможность активнее работать друг с другом, а не гонять каждый раз валюту через московского администратора торгов. Хотя и этого права они не будут лишены, ведь валютные торги на бирже отменять никто не собирается. Есть лишь желание сделать участие в них добровольным.

Не менее удивительна следующая реплика г-на Ивантера: «в случае почти полного исключения межбанковских бирж из механизма валютных торгов будет разрушен сложившийся порядок определения рыночного курса рубля, возникнет множественность курсов, и такой важный экономический показатель, как официальный курс Центрального банка, теряет экономическое содержание». Неужели нашему академику неизвестно, что во всём более-менее цивилизованном мире биржевые торги валютой не проводятся вовсе (кроме валютных фьючерсов), а вот с установлением официальных курсов проблем не существует. Там давно и успешно действует порядок его определения на основе котировок межбанковского рынка. Кстати, и Банком России принят подобный же порядок, но он почему-то не исполняется. Курс устанавливается исключительно по результатам низколиквидных биржевых торгов и, следовательно, его лишь с серьёзной натяжкой можно считать рыночным. Именно это и приводит к появлению множественности курсов и недостаточной реалистичности официального курса.

Последующий ряд объёмных по текстовому формату выводов г-на Ивантера основан на его постулате о снижении возможности покупки Банком России валюты в свои резервы в результате либерализации порядка обязательной продажи. По-видимому, не стоит анализировать обоснованность конкретных высказываний академика по той простой причине, что такой прямой зависимости, на самом деле, нет. Даже оставим, пожалуй, без внимания, как не имеющие отношения к главной сути дела, опусы о «дефиците рублей в экономике» и возможности одновременного «существования дефицитов рубля и валюты». Отметим только полное несоответствие действительности фразы академика о том, что «в настоящее время Банк России не располагает необходимыми инструментами» для «выверенных, точечных, последовательных интервенций, проводимых как на рублёвом, так и на валютном сегменте рынка». В действительности таких инструментов сегодня не только намного больше, чем ранее, но и больше, чем достаточно. И, кстати, тот факт, что рынок внутреннего долга «скорее полумёртв, чем полуживой» является сугубо положительным для гарантии стабильности в финансовой сфере.

В тексте статьи не имеется ни одного обоснованного аргумента в подтверждение слов её автора о том, что «все рассуждения о необходимости немедленной либерализации валютного рынка ведут не к усилению рыночных начал, а к анархии». Российская экономика вполне созрела для проведения полной, безусловной и незамедлительной либерализации валютных отношений. В противном случае будет не только продолжаться нарушение Конституции и Гражданского кодекса Российской Федерации, гарантирующих свободу прав собственника на валютные ценности без каких-либо ограничений, но и серьёзно тормозиться поступательное экономическое развитие. К данному процессу известная русская пословица «Не руби сук, на котором сидишь» никакого отношения не имеет. Наша страна уже давно слезла с дерева. Жаль, что отдельные видные учёные упорно не желают этого понимать.

 

Андрей Черепанов, председатель Совета Московской международной валютной ассоциации, бывший директор департамента иностранных операций Банка России

 

9 августа 2002 года

 

 

Примечание: за публикацию настоящей статьи в газете «Известия» редакция запросила 26.015 долларов США, сославшись на то, что статья Ивантера была оплачена по тем же расценкам.

ПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВО
Противодействие коррупции
Ответственный суд
Эффективная власть
Свобода совести
Историческая справедливость
Профессиональная армия
Права частных работодателей
Порядок на дорогах

 

 

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
Конституция РФ
  Гражданский кодекс РФ
  Бюджетный кодекс РФ
  Налоговый кодекс РФ
  Трудовой кодекс РФ
  О Правительстве РФ
  О Центральном банке РФ
  О валютном регулировании
  О противодействии легализации (отмыванию) доходов
  Об ОСАГО

 

 

Проект национального развития некоммерческое учреждение разработки и реализации эффективных реформ

ПРОЕКТ НАЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

Программа реформ   Важные достижения   Устав   Участники Проекта