Версия для печати

А. Черепанов

Открытое письмо в адрес заместителя министра финансов – руководителя Департамента управления внутренним долгом Б.И. Златкис, направленное 9 декабря 2001 года редакции газет «Ведомости», «Газета», «Коммерсант» и «Финансовая Россия»:

Многоуважаемая Белла Ильинична!

Прошу извинить меня за направление в Ваш адрес настоящего открытого письма и связанную с этим, возможно, излишнюю публичность в обсуждении столь деликатной темы государственного долга. Но моё обращение продиктовано исключительной тем, что Вам вверен крайне важный участок деятельности, на котором формируется и проводится заёмная политика Правительства Российской Федерации. Значит, никто другой не способен так, как Вы, твёрдо и аргументировано подтвердить общественную пользу организованного при Вашем деятельном участии рынка государственных облигаций, пояснить мотивы ранее принятых мер, а также доказать целесообразность привлечения займов и оплаты сопряженных с этим процентных расходов в нынешнее время. И по той причине, что эта деятельность непосредственно влияла и продолжает влиять на содержимое нашего общего кошелька – федерального бюджета, да и на судьбу всего государства, не может быть сомнений в том, что обратиться к Вам за конкретным ответом имеет право каждый российский гражданин. Также как и привести собственные доводы, если не удовлетворится Вашими. Разрешите и мне воспользоваться этим правом и задать ряд вопросов с убедительной просьбой о публикации ответов. Для всеобщего понимания и достойной оценки.

Итак, первый вопрос. С какой истинной целью было инициировано создание и стимулировалось активное развитие в нашей стране рынка государственных краткосрочных облигаций (ГКО) и облигаций федеральных займов (ОФЗ), если с самого начала было понятно, что привлечённые средства будут попросту говоря «проедаться», позволят правительству проводить неэффективную бюджетную политику и отвлекут банковские ресурсы от реальной экономики?

Второй вопрос. Как могли допустить разрастание государственного внутреннего долга до величины, превышающей в эквиваленте 60 млрд. долл. США, и на какое чудо надеялись, беря на себя обязательство еженедельно выплачивать держателям ценных бумаг сумму более миллиарда долларов?

Третий вопрос. Сколько было израсходовано бюджетных средств для выплаты вознаграждения покупателям ГКО/ОФЗ в докризисный период и не рефинансирование ли этих расходов привело к возведению пирамиды, рухнувшей в августе 1998 года?

Четвёртый вопрос. Справедливо ли то, что за российский дефолт ответили потерей своих должностей только наименее виновные в нём - те, кто честно заявил об уже свершившемся факте государственного банкротства, - а лица, с маниакальным упорством разорявшие национальную казну, остались у власти? Считаете ли Вы, что есть принципиальная разница в степени вины между находившимися в то время в высшем руководстве страны инициаторами безумных заимствований и теми, кто услужливо готовил им долговой полигон?

Пятый вопрос. Надо ли сегодня, в условиях устойчивого профицита бюджета, большими темпами восстанавливать высокий объём рынка внутреннего долга? Может, лучше было бы воспользоваться благоприятным моментом для окончательного избавления от этого вида государственной задолженности, перевернуть позорную страницу нашей истории?

Шестой вопрос. Так ли уж было надо нашему государству осуществлять выпуск «народных» ценных бумаг - ОГСЗ - с длительным сроком обращения и объявлять по ним купонную ставку в размере, превышающем процент роста потребительских цен? Неужели сразу не просчитывался их чрезмерно затратный для бюджета характер и нельзя было сообразить, что «длинные» деньги жизненно необходимы экономике, а не для затыкания «дыр» федерального бюджета, тем более, давно отсутствующих?

Седьмой вопрос. Что будет делать Федеральное казначейство с деньгами, привлекаемыми по Вашей инициативе, у пенсионных и страховых фондов посредством выпуска специальных государственных ценных бумаг: держать на своих счетах без движения или использовать для покрытия расходов бюджета? Не представляется ли Вам то, что оба этих варианта бессмысленны?

Восьмой вопрос. Чем обоснована необходимость Минфину России громогласно заявлять о своих планах перед проведением операций по выкупу (досрочному погашению) конкретных облигаций, тем самым резко повышая рыночную цену на них и, соответственно, делая крайне низко эффективным этот выкуп для федерального бюджета?

Девятый вопрос. Зачем Минфин России искусственно ограничивал спрос на недавно проведенных аукционах по размещению государственных ценных бумаг, допуская к ним только владельцев ОФЗ выпуска 25030, если очевидно, что такая тактика провоцирует занижение аукционной цены и, следовательно, увеличивает процентные расходы бюджета? При этом заявленная цель операции (недопущение единовременного существенного роста денежной ликвидности в результате погашения вышеуказанного выпуска ОФЗ) была вполне достижима совершенно иным способом – выкупом «злополучных» облигаций примерно равными частями на протяжении нескольких предшествующих месяцев. В таком случае была бы экономия бюджетных средств, а не их потеря.

Десятый вопрос. Является ли целесообразной осуществляемая по Вашему предложению новая эмиссия ценных бумаг, подлежащих погашению в 2003 году, который и без того считается чрезмерно «перегруженным» платежными обязательствами государства?

Одиннадцатый вопрос. Какими правовыми актами за Правительством Российской Федерации закреплены функции «кратковременного связывания излишней денежной ликвидности» и «создания информационного индикатора для финансового рынка»? Хочу напомнить о том, что именно такой текст с «обоснованием» необходимости заимствований был приведен Вами в пояснительной записке к проекту федерального бюджета на 2001 год. И именно эти и подобные им доводы не прекращают звучать из Ваших уст каждый раз, когда Минфин России организует проведение очередных аукционов.

Двенадцатый вопрос. Вы уверенны в том, что пенсионеры, учителя и прочие не самые богатые люди нашей страны согласны за свой собственный счёт «кормить» рынок, «связывая ликвидность» и создавая на нём неведомо кому нужные «индикаторы»? А ведь привлечение государством займов сверх требуемых для сбалансирования бюджета, т.е. избыточных денежных ресурсов, лежащих «мёртвым грузом» на счетах Федерального казначейства в Банке России, приводит к излишним процентным расходам. Иными словами – к растрате государственных финансовых средств. Что в конечном итоге наносит материальный ущерб бюджетополучателям. По самым минимальным оценкам, только в 2001 году он превысил десять миллиардов рублей.

В этой связи мне бы хотелось задать ещё один, последний вопрос. Но он, в отличие от всех предыдущих, скорее, риторический. Не слишком ли дорого такая деятельность обходится российской казне?

В ожидании подробного ответа, с наилучшими пожеланиями,

А. Черепанов, гражданин Российской Федерации.

ПРОЕКТ НАЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

Программа реформ   Важные достижения   Устав   Участники Проекта