|
|
ИКСИ 10.02.2005Семинар на тему: «Существует ли в России денежно-кредитная политика?»Высшая школа бизнеса МГУ им. М.В. Ломоносова и Институт комплексных стратегических исследований 10 февраля 2005 года (выдержки из стенограммы) Виханский Мы сегодня будем рассматривать вопросы денежно-кредитной политики, причем сознательно вынесен заголовок такой, с вызовом немножко: «Существует ли в России денежно-кредитная политика?» Косвенно мы уже затрагивали эти вопросы, когда говорили о проблемах банковской системы. Уже сложилось понимание, что на современном этапе проблемы вопроса денежно-кредитной политики становятся ключевыми. Проблем здесь много, и проблемы связаны с тем, что здесь не просто политика, здесь еще и определенный субъект, который заинтересован в том, чтобы в ходе реализации этой политики если не выиграть, то, по крайней мере, не проиграть. С первым докладом выступит постоянный участник нашего семинара – Алексей Ведев, директор аналитической лаборатории «Веди». Со вторым докладом сегодня выступит Ведев: Добрый вечер, я также согласен, что тема – с вызовом и несколько дискуссионная. Конечно же, кредитно-денежная политика есть, как есть и в любой стране, где есть валюта, есть банки, есть Центральный банк. Я назвал свою презентацию «Финансовая сфера России, ключевые изменения в 2004 году и перспективы развития в 2005», подразумевая, что проведение текущей кредитно-денежной политики оказало существенное воздействие на принципиальные сферы национальных финансов России и создает не только предпосылки для успешной реализации кредитно-денежной политики в текущем году, но также определенные проблемы и угрозы. К основным задачам денежной политики в рамках данной презентации я отношу следующее: это снижение инфляции, контроль за обменным курсом рубля, номинальным – реальным, сглаживание его колебания, обеспечение адекватного денежного предложения, а также учет принципиальных изменений в банковской сфере и на финансовых рынках. Относительно инфляции, во-первых, произошла стабилизация темпов потребительской инфляции, что, в общем-то, соответствует кратким и среднесрочным тенденциям в денежной сфере, и задачам денежно-кредитной политики. По итогам 2004 года инфляция практически не снизилась, т.е. составила 11,7 % против 12 % годовых, и есть основания полагать, что в текущем году результат будет примерно такой же, или чуть ниже. Прежде всего, необходимо отметить, что снизилась роль монетарных факторов. Так, по оценкам, проведенным в Центре развития, вклад в инфляцию монетарных факторов снизился до 4,8 % в текущем году, что напрямую указывает ограничение возможностей Центрального банка, Министерства финансов в рамках проведения денежной политики, с точки зрения борьбы с инфляцией, только монетарными факторами. И на первый план в этом году, как, впрочем, и в прошлом, выступят такие факторы, как услуги, цены на товары и услуги естественных монополий, сельскохозяйственную продукцию, и, в частности, бензин. 2004 год также характеризовался тем, что существенно выросли ценопроизводители, т.е. инфляция оптовых цен составила 23,8 %. Фактически за посткризисные годы это был первый такой год. Более того, опасность состоит в том, что наиболее существенно выросли цены в так называемых затратообразующих отраслях – это нефтяной комплекс, газовая промышленность, металлургия, – что потенциально создает инфляцию издержек в нашей экономике. В 2004 году эта угроза не реализовалась, но произошла она за счет резкого снижения рентабельности в обрабатывающих отраслях. Ну и естественно наблюдается если не рост, то, по меньшей мере, сохранение инфляционных ожиданий. И прошедший месяц, имеется в виду январь 2005 года, лишний раз подтвердил, что большинство экономических агентов ожидают инфляцию в этом году как минимум на уровне 10-12 %. Обменный курс рубля. Я думаю, что Денежное предложение. Прежде всего, в области денежного предложения хотелось бы отметить нестабильность темпов роста денежного предложения. На данном графике представлены темпы роста денежного предложения . По месяцам денежного агрегата М2 - это деньги в обращении и широкой денежной базы. Видно, что весь результат по расширению денежного предложения был достигнут в первый и последний месяцы прошедшего года, однако это половина истории, чуть ниже я покажу график ликвидности в банковской системе, там были просто настоящие горки. Сохранение ликвидности, структура денежного предложения. Несмотря на, по меньшей мере, двукратное сокращение темпа роста денежного предложения в прошедшем году, ликвидная структура денежной массы сохранилась. По-прежнему в обращении находится 35 % всех денег, что, в общем-то, создает угрозу для финансовой стабильности, равно как и лишний раз доказывает достаточно низкий потенциал для роста инвестиционной активности, в первую очередь, внутренний потенциал. И еще достаточно важный фактор – это неопределенный потенциал на источники денежного предложения. В прошедшем году сложилась такая ситуация, что по-прежнему расширение денежного предложения происходит только за счет роста международных резервов, валютных резервов Центрального банка, тогда как у денежных властей России появился мощный инструмент реализации – Стабилизационный фонд. Фактически в прошлом году от 40 до 60 %, в зависимости от различных периодов, расширения денежного предложения уходило в Стабилизационный фонд, что создавало не только проблему банковской ликвидности, но, возможно, даже и некий дисбаланс в спросе и предложении на деньги. В этом году это также останется проблемой. Каким образом Центральный банк будет осуществлять денежное предложение? Какими средствами в рамках поставленной сейчас задачи удержания инфляции в намеченных рамках и недопущения избыточного укрепления курса рубля? А теперь о том, какие произошли изменения в банковской сфере и финансовых рынках. В первую очередь, конечно, надо отметить недостаточный рост активов в банковской системе. Они возросли на 23 %, и, в общем-то, это неплохой результат, а если мы пересчитаем на доллары США, то получится рост по 30 %. Однако, наверное, более логично применить дефлятор по оптовым ценам. Оптовые цены у нас выросли на 28 %, и тогда в реальном исчислении получается, что активы банковской системы даже снизились в реальном исчислении. Более того, несмотря на усилившуюся конкуренцию, укрепление российской банковской системы происходит незначительно. Если на 1 января 2004 года на 50 крупнейших банков приходилось 71 % банковских активов, то на 1 января 2005 года – всего лишь 73 %. Т.е. понятно, что это недостаточный рост активов банковской системы, который, в общем-то, не соответствует потребностям реального сектора. Второй пункт – это сегментация банковской системы. Эта сегментация, по моим наблюдениям, началась со второй половины 2003 года, и сейчас рассматривать российскую банковскую систему как некое целое, наверно, неправомерно. Можно выделить три очевидных сегмента: это государственные банки, которые в той или иной степени контролируются государством, банки иностранные, имеются в виду в первую очередь конечно «дочки» и прочие российские частные банки, и российские частные банки. Наши исследования, в которых мы пытались прогнозировать ситуацию в начале 2004 года, равно как и сегодняшний анализ, не позволяет формально выявить кризис лета 2004 года. В тоже время, если мы переходим к рассмотрению различных сегментов банковской системы, то в рамках сегмента российских частных банков этот кризис легко прогнозировался, равно как и дальнейшее сохранение нестабильности в 2005, и, возможно, в 2006 гг. Сегментация банковской системы привела к росту рисков на рискованном сегменте финансовых рынков. Российские частные банки, коих сейчас по-прежнему около 1000, обладают достаточно дорогими и краткосрочными пассивами. Соответственно они вынуждены рисковать и смещаться на более рисковые сегменты российского финансового рынка. Прежде всего я имею в виду корпоративные облигации 2-3 эшелона, равно как и рынок акций. Здесь возникает угроза так называемой взаимной нестабильности, когда нестабильность в сфере частных российских банков провоцирует нестабильность на более рискованных рынках долговых облигаций и акций, и наоборот. И, в частности, данный график показывает, что, скажем, небольшие возмущения по доходности государственных бумаг, был отмечен лишь в мае 2004 года, когда наблюдался предварительный даже не кризис, а, наверное, дефицит ликвидности. И вот эта прямая – это банковский летний кризис, на который рынок государственных ценных бумаг никак не отреагировал, тогда как муниципальные облигации и еще больше рынок корпоративных облигаций отреагировали крайне резко. Эти два холмика – это как раз периоды, особенно вот этот второй – это летний банковский кризис. Теперь банковская ликвидность. Состояние с банковской ликвидностью на этом графике видно более явно . Видно, каким образом осуществлялось денежное предложение в прошедшем году и каким образом использовался механизм стерилизации избыточного денежного предложения посредством стабилизационного фонда. Понятно, что банковская система не может реагировать на такие русские горки. И подобный рост колебаний широкой денежной базы совокупной банковской ликвидности провоцирует кризис. И, наконец, банковская валютная позиция. Соотношение банковских активов и пассивов в иностранной валюте отчасти, конечно, явилось следствием изменения трендов в контроле за обменным курсом рубля в 2004 году. Мы видим, колебания составляли до 8 млрд. долларов – колебание для российской банковской системы крайне заметное. Понятно, что это тоже явилось провоцированием нестабильности в банковской системе. Финансовые рынки. Совсем кратко. С ними, в общем-то, ничего не произошло. Несколько выросли объемы, но по-прежнему они находятся в стагнации. Похоже, что в этом году произойдет присвоение долгожданного инвестиционного рейтинга по версии Standart&Poors. Я не думаю, что это каким-то образом принесет пользу или приведет к существенному расширению, тогда как новые проблемы добавит. Прежде всего это, конечно, сохранение политических рисков. Однако здесь я бы отметил, что по тем же претензиям Standart&Poors дело Юкоса является не единственным политическим риском, тогда как «усиление единоличной власти Президента» - я цитирую Standart&Poors, и отсутствие аполитических институтов также обуславливает сохранение высоких политических рисков на российском рынке. Очевидно, что Россия сейчас перешла в новую инвестиционную категорию и жить мы будем наполовину по правилам развивающихся рынков, наполовину по правилам рынков, которые относятся к инвестиционной категории. В частности, например, влияние мировых процентных ставок в частности, по доходности, например, по американским долговым облигациям, в этом году будет уже существенно сильнее. Также надо отметить, что Россия значительно потеряла, особенно это касается фондового рынка, лидирующую позицию на развивающихся рынках. Еще 2 таблички. Тогда как начиная с 2001 года российский фондовый рынок, индекс РТС, напомню, считается в долларах США, демонстрировал наилучшую доходность по сравнению с мировыми развивающимися рынками, то 2004 год принципиально изменил эту тенденцию. И еще одна достаточно эмоциональная табличка: что российский фондовый рынок приобрел от крайне благоприятной конъюнктуры на мировых сырьевых рынках. Здесь приведены страны экспортеры сырья: Венесуэла, Индонезия, Мексика, Южная Африка. Их фондовые индексы росли существенно, тогда как Россия на 1 декабря по итогам года продемонстрировала рост всего 7 %. Какие проблемы и угрозы в финансовой сфере сохраняются в среднесрочной перспективе, в частности в 2005 году. Во-первых, это стабильно высокий темп инфляции и пока не видно, каким образом эта инфляция будет контролироваться в рамках, скажем, 10 %. Второе – это таргетирование обменного курса рубля. Так или иначе, будет происходить выбор между инфляцией и конкурентоспособностью. При этом, на мой взгляд, с учетом снижения влияния монетарных компонентов на рост инфляции, стабилизация, либо укрепление курса рубля, не даст того эффекта, который хотелось бы быть. Но в конкурентоспособности наших предприятий на внутреннем рынке, я думаю, в 2005 году есть угроза проиграть войну с импортом окончательно. Также сохраняется вопрос расширения денежного предложения. Здесь я могу привести прогнозные оценки, приведенные Центром развития и Центром макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, согласно которому спрос, в частности, на наличные деньги в 2005 году будет возрастать быстрее, чем широкая денежная база, чем предложение в любом варианте, как благоприятном, так и неблагоприятном. Данная ситуация неизбежно создаст проблемы с банковской ликвидностью. И, конечно, остается вопрос о том, каким образом Центральный банк будет эту ликвидность контролировать. Понятно, что крайне необходимо задействовать другие инструменты денежного предложения, такие как операции на открытом рынке и финансирование коммерческих банков, однако как это будет осуществляться с учетом перечисленных выше проблем в банковской сфере и усилением ее сегментации, остается вопросом. Более того, здесь необходимо напомнить, что даже снижение нормы обязательного резервирования, в общем-то, не оказало нужного воздействия на банковскую систему также именно в силу сегментации банковской системы. Т.е. наибольший выигрыш получили государственные банки, которые и так не испытывали проблем с ликвидностью. Без сомнения усилится воздействие внешних факторов, прежде всего, конечно колебания на мировых валютных рынках, неопределенность тенденций движения доллара США по отношению к евро, а также рост процентных ставок в Америке, основном финансовом рынке. Слабая банковская система и совершенно неопределенные финансовые рынки, особенно хотелось бы еще раз здесь отметить крайне рискованную ситуацию во взаимоотношениях между частными коммерческими банками и облигациями 2-3 эшелона, тогда как уже согласно планам на этот год расширения рынка государственных облигаций фактически не произойдет, а если и произойдет, то весьма незначительное. Спасибо. Вопрос Не могли бы вы поподробнее остановиться на вопросе о возросшей конкуренции среди банков? Произошла ли она внутригрупповая, среди тех групп, о которых вы говорили, или межгрупповая, и в чем это выразилось? Ведев На мой взгляд, прежде всего нужно рассматривать различные классификации банков. В частности, я рассматриваю вот эти три группы, которые выделяются как по пассивной, так и по активной части. С точки зрения пассивов, т.е. привлеченных средств, государственные банки обладают практически монопольным положением на рынке частных депозитных вкладов и конкурентная борьба здесь усиливается. Можно даже говорить о разделе рынка. Если государственные банки больше специализируются на низко - и среднедоходных группах, тогда как высокий и средний класс, высокодоходную группу, фактически сейчас забирают на себя иностранные банки. Частные российские банки, на мой взгляд, пытаются конкурировать за счет высоких процентных ставок и за счет сервиса, который, на мой взгляд, надо признать гораздо выше, чем в иностранных банках (я имею в виду иностранные банки, действующие на территории России). Так или иначе, эта борьба, без сомнения, ускоряется. С точки зрения активов, государственные банки фактически выдавили всех с наименее рискованного и наиболее ликвидного, достаточно ликвидного рынка государственных облигаций. С помощью Министерства финансов туда не допускаются нерезиденты, наверное, в этом есть какой-то резон. На рынке кредитования также происходит борьба между государственными и иностранными банками за наиболее привлекательные предприятия, заемщиков в основном из экспортного сектора. И с этого рынка, соответственно, также выдавливаются частные российские банки, которые также следуют структуре пассивов и вынуждены размещать свои средства в достаточно краткосрочные и доходные инструменты по активной части. Вот такая конкуренция. То есть эта сегментация – это скорее констатация фактов. Улучшила ли эта сегментация конкурентную среду в банковской сфере? Я считаю, что нет, не улучшила. Юнь Каковы тенденции в соотношении между долгосрочным и краткосрочным кредитованием. Каковы перспективы кредитования в связи с утечкой капитала из страны? Ведев: С точки зрения соотношения кредитования, ускоренный рост кредитования в 2004 году создает определенные проблемы. Проблемы состоят в том, что, несмотря на все риски, кредитование происходит, на мой взгляд, по трем базовым причинам. Во-первых, это очевидный дефицит ликвидных финансовых инструментов, во-вторых – это высокие процентные ставки по кредитам предприятиям, и в-третьих – это крайне высокие процентные ставки по кредитам населению. За 2004 год доля кредитов совокупных активов увеличилась с 45 до 56 %. И здесь, на мой взгляд, возможны два пути. Я могу, в частности, сослаться на исследование, проведенное Центром макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, которое рассматривает два среднесрочных сценария: это либо продолжение форсированного роста кредитования, либо стабилизационная пауза. Т.е. понятно, что угроза кризиса плохих долгов сохраняется, и, на мой взгляд, она достаточно острая. На мой взгляд, банковская система не готова технологически, не готова инфраструктурно из-за плохих долгов, и не готова структурно исходя из своих активов. Долгосрочное кредитование, на мой взгляд, развивается не достаточно быстро в силу перечисленных мною причин и опять же государственные и иностранные банки обладают несравненно большими ресурсами для привлечения и предоставления больших по объему долгосрочных кредитов. Я не вижу прямой связи с оттоком капитала, здесь скорее вопрос в другом. Наверное, увеличение или уменьшение валютной позиции провоцируется третьим сектором, частными коммерческими банками, и нацелено на извлечение дополнительной прибыли из каких-то спекулятивных операций. Дынкин И все-таки, есть ли у нас денежная политика, или курсовая политика? Вы сделали серьезное, на мой взгляд, обобщение, когда сказали, что у нас выбор стоит между инфляцией и конкурентоспособностью. Видимо, это действительно так и в силу социальных причин, видимо, в 2005 году таргетироваться будет инфляция. Это, конечно, опасно. Если бы директором были вы, какие бы вы предложили инструменты курсовой политики в 2005 году в тех условиях, которые вы так хорошо описали? Ведев Какая-то [денежная политика], без сомнения, проводится. На мой взгляд, традиционно в течение последних 10 лет существуют две достаточно простые и в то же время колоссально сложные проблемы. Первая проблема – это низкая согласованность или низкая взаимосвязь между Министерством финансов, Центральным банком и Министерством экономического развития. Так или иначе, мне кажется, это была одна из проблем, одна из причин системного кризиса 1998 года, равно как и вообще предыдущих кризисов и сегодняшней ситуации. Мне трудно сказать, каким образом можно решить эту проблему. И как начало ответа на второй вопрос, о том, что бы я сделал, если бы был директором. А директором чего – Министерства финансов, Центрального банка? Второй вопрос, который тоже, мне кажется, достаточно простой и в тоже время достаточно важный. Необходимо ответить: нам банковская система вообще нужна или нет? В частности, имеются в виду частные банки. Мне кажется, что такой вопрос у, например, совета директоров Deutsche Bank не возникает вообще. Deutsche Bank является стратегическим предприятием Германии и никому в голову не придет делать какие-то заявления, которые могут спровоцировать бегство вкладчиков со всеми вытекающими последствиями. Вот поэтому, на мой взгляд, это общие проблемы и они крайне важные и носят стратегический характер. Есть еще тактические вопросы. Да, конечно, надо развивать рынок внутреннего долга, даже если он сейчас не нужен, даже если он сейчас в убыток. Да, конечно, на эмиссии ГКО ОФЗ долгосрочных мы будем терять деньги. Но вопрос цены банковского кризиса, цены нехватки ликвидности, цены отсутствия возможности проведения операций на открытом рынке тоже стоит. Да, необходимо расширять рефинансирование банка, но для этого надо ответить на вопрос: а нам частные коммерческие банки вообще нужны? Т.е. если мы отвечаем на этот вопрос, то мы переходим ко второму вопросу. Да, действительно, мы можем рассмотреть различное рефинансирование, причем многоуровневое. Например, рефинансировать Сбербанк России, который будет дальше там перекладывать риски уже на систему частных банков. Но все это возможно, если российские банки не будут восприниматься, [в рамках парадигмы] «накажем спекулянтов», т.е. когда не будет таких непонятных колебаний валюты, когда коммерческие банки должны [постоянно] принимать решение о том, заходить в доллар или уходить в евро. Хотя это нормально, рыночно, но, со стратегической точки зрения, валютная политика должна быть более взвешенной. И на остальные вопросы я бы также отвечал последовательно. Точно также: а нужен ли нам вообще рынок корпоративных облигаций? Каким образом будем содействовать и т.д. Я, конечно же, имел в виду вопрос инфляции и конкурентоспособности, реального курса и конкурентоспособности, вопрос о том, как укрепление роста реального курса рубля будет использоваться для борьбы с инфляцией и насколько эта мера эффективна. Этот вопрос, по-моему, открыт и очень опасен и если, скажем, придать рублю больше плавания и сделать основной целью борьбу с инфляцией, то, скажем, [чрезвычайно сложно оценить], насколько курс на уровне 25-26 рублей за доллар спасет нас от инфляции и каков будет наш проигрыш в конкурентоспособности. Игорь Вы показываете разные объективные аспекты неустойчивости банковской системы и основы кризисных явлений. Если банковская система слабая и в ней немало по-настоящему слабых банков, не провоцирует ли естественная в данном случае политика Центрального банка по выдавливанию этих слабых банков кризисные явления в банковской системе? В частности, не является ли история с Альфа-банком отражением этой ситуации и реакцией конкурентов на нее? Ведев В феврале 2004 года у нас в офисе сгорел телефон, сгорела АТС – это 974. Я потом узнал, что 200 или 300 номеров в этой АТС принадлежали Альфа-банку. И мы как маленькое аналитическое агентство три недели смогли прожить без телефонов более-менее нормально. И еще тогда, это было задолго до кризиса в феврале, я подумал о том, как легко можно обанкротить частный банк. Совершенно необязательно чиновникам выступать с заявлениями, достаточно просто какому-нибудь рабочему перерубить трубки, какой-нибудь кабель, и все. Поэтому, да, на самом деле, кризис в банковской сфере может быть организован достаточно легко, в отличие от Юганскнефтегаза, где существуют материальные активы. Банковский бизнес достаточно эфемерен и я, честно говоря, не очень понимаю политику Центрального банка в отношении коммерческих банков. Я хотел еще раз вернуться к, как мне кажется, важному вопросу о том, каково вообще отношение денежных властей к системе частных коммерческих банков, так как в банковской системе это существенный фактор, это более 1000 банков. Более того, скажем, у населения я выделяю обычно два синдрома: синдром осторожности, а второй - синдром жадности. Синдром жадности, без сомнения, работает на проценте ставок, может быть на повышенном риске, на повышенном сервисе, с точки зрения работы, даже у населения на рискованных сегментах. Так или иначе, вопрос выдавливания с рынков частных и юридических лиц–клиентов, – это не слишком праздный вопрос, потому, что эти юридические и физические лица составляют часть экономики, если мы просто говорим об экономике, без [присущих ей] этических и социальных проблем. Поэтому если это политика выдавливания, скажем, то хотелось бы узнать о ней, т.е. об этой стратегии. Без сомнения, на мой взгляд, это обязанность центрального руководства Центрального банка каким-то образом озвучить основные направления в этой сфере. Черепанов Тема семинара: «Существует ли в России денежно-кредитная политика как политика?» мне нравится. Мало того, она мне близка. Самое тяжелое время, до начала 2000 года, мне посчастливилось быть в составе Комитета Банка России по денежно-кредитной политике и непосредственно заниматься этим вопросом на практике, а не только теоретически. И я бы хотел перед тем как перейти к существу доклада, дать небольшую реплику в отношении сказанного господином Ведевым . Он предполагает, что одной из причин кризиса Итак, переходя к самой теме, существует ли политика? Первоначально нужно определить, что такое политика. Вот посмотрел несколько словарей и сделал вывод, что политика – это определение задач государства и механизмов их исполнения. При этом, по моему убеждению, денежно-кредитная политика государства должна иметь своей основной целью стимулирование отечественной экономики и рост национального благосостояния. Я бы рассматривал это как задачу максимум. Либо хотя бы не препятствовать достижению этих целей – это задача минимум. А теперь в отношении России. В России декларируется задача по ограничению инфляции и, в несколько неявной форме, содействия ценовой конкурентоспособности российского товаропроизводства. При этом есть еще ответственные организации за исполнение этих задач: Банк России и, в отдельных случаях, правительство. При этом определены и механизмы, которые должны использоваться для достижения заявленных целей – это стерилизация денежной ликвидности посредством операций Банка России и правительства и конверсионные операции, которые также проводит Банк России. Сегодня это в основном скупка долларов США для поддержания относительной стабильности курсового соотношения иностранной валюты и рубля. Таким образом, в России декларируемые задачи вполне корреспондируются с основной целью денежно-кредитной политики. Определяется также механизм их исполнения. Значит, можно сделать вывод, что денежно-кредитная политика в нашей стране все-таки существует. Другой вопрос: насколько она эффективна, да и способна ли в принципе приносить пользу обществу? Давайте сначала рассмотрим те мероприятия, которые проводятся по стерилизации так называемой излишней денежной ликвидности. Они проводятся как Банком России - это облигации, «БОБРы» так называемые, это операции по привлечению депозитов, операции репо и, в некотором случае, о чем часто говорится, или говорилось в свое время – это операции по привлечению правительством займов на внутреннем рынке, также для стерилизации ликвидности. По моему убеждению, все эти операции создают лишь видимость борьбы с инфляцией, являясь по сути профанацией. Попытаюсь объяснить, почему. Как известно, рост цен в первую очередь порождается избытком спроса на товары над предложением товаров. Но главными предметами стерилизационных мероприятий являются краткосрочные активы коммерческих банков, позволяющие этим коммерческим банкам своевременно исполнять поручения клиентов, инвестиции пенсионных фондов и спекулятивный финансовый капитал, который приходит из-за рубежа. Понятно, что эти активы не имеют никакого отношения к товарному рынку, и, значит, их изъятие из каналов денежного обращения никоим образом не сказывается на величине инфляции. Если следовать другим теориям инфляции, в частности, теории роста издержек производителей, монопольного диктата продавцов, то и тогда на рост цен привлечение средств на рублевом рынке России никоим образом не влияет. Например, какое отношение имеет к росту либо к снижению цен на коммунальные услуги привлечение средств коммерческих банков, которые в противном случае находились на корреспондентском счету в Банке России? На самом деле - никакого. Конечно, в так называемые стерилизационные сети могут попасть сбережения граждан и юридических лиц, но «ловля» этих сбережений приобретает какой-то антиинфляционный смысл лишь в том случае, когда благодаря ей товарный рынок защищается от избыточного спроса. Однако такая защита представляется рациональной только в интересах краткосрочного сдерживания инфляции. Понятно, что чуть позже, когда Банк России или Правительство возвращает сумму обратно, владелец этих денег может также пойти на потребительский рынок и купить товар, причем у него появится дополнительная сумма в виде процентов, которые ему выплатили денежные власти. Мало того, для того чтобы действительно отвлечь, зачем, правда, не знаю, на короткий промежуток времени средства с потребительского рынка, необходимо предложить потенциальному инвестору такую ставку, которая будет превышать ставку инфляции. Но, во-первых, как известно, такая ставка сегодня на рынке ни Центральным банком, ни Министерством финансов не предлагается. А, во-вторых, если бы она предлагалась, то это несло бы крайне негативный эффект для экономики страны, потому что резко завышала бы общие ставки и приводила бы к дестабилизации кредитного рынка и к резкому снижению роста российской экономики. Я полагаю, что если и есть некий краткосрочный эффект от подобного рода мер по снижению инфляции, то только в связи с тем, что кредитная активность банков падает, когда у них отвлекаются средства Центральным банком и Министерством финансов. Экономика начинает стагнировать, соответственно, не появляется того самого антиинфляционного фактора, который появился бы, если бы экономика развивалась. При этом я еще раз хочу напомнить, что привлекаемые, в частности, Центральным банком средства не пропадают в его закромах навсегда. По мере наступления сроков они вновь возвращаются кредиторам. Ликвидность опять же появляется на рынке и вновь становится избыточной. А если отказаться от ее стерилизации, я думаю, произойдут следующие события: средства коммерческих банков, те средства, которые им требуются для исполнения операций клиентов, будут продолжать находиться на корреспондентских счетах в Банке России, а в страну будет меньше поступать горячего капитала, который просто раздувает резервы Центрального банка. Отдельно я еще хотел бы отметить тот факт, что деньги отдаются в долг Центральному банку или Правительству в тот период, который воспринимается, как правило, как стабильный. Но стоит только ситуации стать менее прогнозируемой, у инвесторов пропадает желание принимать участие в стабилизационных мероприятиях. И вся накопленная сумма быстро попадает на рынок, еще более дестабилизируя на нем ситуацию. Отсюда вывод – в долгосрочном плане Банк России не в состоянии стерилизационными мерами сдерживать инфляцию, а в краткосрочном плане он может это делать, но лишь с ущербом для экономики. Причем это имеет отношение не только к Банку России, но, полагаю, что и к любому другому центральному банку любой страны. При этом, кстати, интересно заметить, что большинство центральных банков развитых стран проводит операции по привлечению депозитов коммерческих банков в относительно небольших, по сравнению с Банком России, масштабах. В любом случае, общий объем их привлечении на несколько порядков ниже, чем объем размещаемых ими средств. В результате эти операции, с одной стороны, становятся доходными для центральных банков, и, соответственно, антиэмиссионными, потому что доходы центральных баков от размещения средств – это всегда антиэмиссионная мера. Банк России же прочим банкам больше платит. С другой стороны, именно в связи с существенным превышением объема активных операций, и только в этом случае, центральный банк в состоянии управлять ситуацией на рынке, а пассивные операции проводить для этого на рынке нельзя в принципе. Я уже говорил, что привлечение средств российским правительством имеет практически аналогичные по своему вреду для экономики последствия. Единственная, правда, разница состоит в том, что процент расхода, который платится Правительством, не является эмиссией, а просто снижает финансовые возможности бюджета. К сожалению, в последнее время Правительство ориентируется на самые длинные займы, наиболее дорогие в обслуживании, и с каждым годом наращивает свою долговую активность. При этом мы с вами прекрасно знаем, что в России профицит бюджета и любое привлечение избыточно, соответственно те расходы, которые государство несет по этим займам, это и есть тривиальная растрата государственных средств. В таблице приведены данные по заемной активности Правительства за последние пять лет. Вы видите, насколько резко увеличивается и сам долг, и растут предстоящие либо уже выплаченные проценты по нему. В результате такой политики Правительство не использует благоприятную внешнюю конъюнктуру для существенного облегчения долгового бремени. Следовательно, вполне вероятно, что после того как произойдет снижение вот этих «халявных» доходов бюджета, а оно, видимо, все-таки произойдет в будущем, это снижение доходов будет сопровождаться и довольно солидными обязательствами по выплате процентов и основного долга. Теперь в отношении курсовой политики. Денежными властями России активно навязывается миф о благотворности влияния понижающегося курса иностранной валюты на сдерживание инфляции. Вот и в предыдущем докладе также говорилось о том, что невозможно ставить две цели: таргетирование и инфляции, и движения курса доллара США к рублю. Разрешите не согласиться с этим. Кстати, для широкой пропаганды этого процесса даже придуман специальный термин «укрепление рубля», который на самом деле является психологически лживым и, конечно, от него необходимо отказываться. Потому что никакого укрепления рубля не происходит, а скорее он слабеет. Он слабеет потому, что становится уже не настолько устойчивым. А экономика деградирует. И соответственно, та валюта, которая обслуживает эту экономику, становится менее надежной, более слабой. Вообще, о цене какого-то актива в терминал «силы» или «слабости» нельзя говорить в принципе, а курс – это цена. Полагается, что постепенное падение стоимости валют способствует снижению импортной составляющей потребительской корзины и снижению инфляционных ожиданий в целом. Действительно, это утверждение имеет свое обоснование, но лишь в отдельных случаях и исключительно в краткосрочном диапазоне. В принципиальном же плане оно влечет за собой массу негативных моментов, в первую очередь, стимулируя международные финансовые спекуляции, что в свою очередь резко снижает активность инвестиций в реальный сектор экономики. Почему происходит снижение инвестиций? По двум причинам. Во-первых, с одной стороны, каждый потенциальный инвестор, будь то банк, будь то инвестиционный фонд, имеет лимиты на нашу страну, лимиты операций. И если эти лимиты задействованы на спекулятивные операции, в частности, на покупку государственных ценных бумаг либо облигаций Банка России, соответственно меньше остается средств, которые могут пойти на прямые инвестиции. С другой стороны, с ростом рубля происходит снижение заинтересованности в росте российского производства, падает его конкурентоспособность, и в свою очередь это приводит к тому, что становится крайне невыгодным инвестировать в производство в нашей стране. Во-вторых, это делает выгодными операции закрытия длинных и открытия коротких позиций в иностранной валюте. Этим занимаются экспортеры, этим занимаются банки, зарубежные инвесторы, тем самым провоцируя увеличение продажи иностранной валюты в резервы Банка России, что в свою очередь ведет к активизации его эмиссионной активности. Т.е. Банк России, информируя всех и вся о том, что он соглашается на снижение курса доллара США, тем самым полагая, что доллар будет предлагаться в меньших объемах на рынке, на самом деле провоцирует совершенно обратные процессы. Дело в том, что доллар США – это не обычный товар, который подчиняется тем самым законам, которые я только что озвучил: падает цена на обычный товар – увеличивается спрос на него и падает предложение. На доллар США, на любую другую иностранную валюту это правило не распространяется потому, что, кроме всего прочего, валюта является еще и финансовым активом. На нем можно либо зарабатывать, либо терять. Поэтому такая провокация происходит при снижение курса, причем при постепенном его снижении. В частности, это провоцирует и население на сброс дешевеющей валюты за рубли, но и в рубле население также не желает оставаться в связи с высоким темпом инфляции. Часто на эти рубли покупается товар, чтобы обезопасить сбережения от обесценения, а в связи с тем, что спрос на товары не является устойчивым, он не стимулирует развитие российского товарного производства, а лишь прямо ведет к росту цен, что, кстати, подтвердилось летом этого года, и приводит к росту импорта. Далее, так называемое «укрепление рубля» позволяет обслуживать валютообменные операции меньшим объемом рублевых средств, соответственно, больший объем рублевых средств остается для того, чтобы давить на потребительский рынок. Ну и, наконец, это ведет к потере ценовых конкурентных преимуществ отечественных товаропроизводителей. Все больше производств, в первую очередь ориентированных на внутренний спрос, становятся неэффективными, и как следствие не создается мощного антиинфляционного фактора. Зато появляется все большая зависимость нашего рынка от импорта. Интересен в этом смысле график, который приводится. Видите, две линии идут фактически параллельно друг другу. Эта – снижение реального курса доллара, если хотите, это увеличение реального курса рубля к доллару и импорт. Т.е. Банк России буквально за уши вытягивал все эти годы импорт, что не позволило развиваться импортозамещающему производству нашей страны. К чему это привело – вы видите. Наиболее несуразными представляются действия Банка России, когда длительное падение иностранной валюты чередуется с возвращением этой валюты на прежние уровни. Мы понимаем, что при этом фактически по курсу ничего не меняется. Но при падении курса доллара, я, например, никогда не встречал, не знаю, может, вы это видели, чтобы снижались цены на товар. Продавцы на это не особо реагируют. Они переходят, например, на эквивалент евро. В любом случае, цены не снижаются в России, когда падает курс доллара. Но как только он начинает повышаться, появляется оправдание для роста цен. Оправдание как для продавцов, так и для покупателей. Тем самым мы приходим к тому самому знаменателю: упали – поднялись, но при этом по пути набрали инфляцию. Какая в этом логика? Я не знаю. Наиболее вредна такая политика при длительном и устойчивом тренде на понижение, который, к сожалению, проповедуется последние несколько лет. Болезнь приобретает хронический характер. Я бы хотел перечислить отрицательные последствия проводимой в России денежно-кредитной политики. Во-первых, формирование пирамиды федерального госдолга и долга ЦБ с опасностью крушения. Крушение может быть в том случае, если, повторяю, ситуация по какой-то причине - политической, экономической - дестабилизируется. Это - рост долга и это - опасность спровоцировать рост инфляционных ожиданий. Если не сегодня, то это обязательно будет провоцироваться тогда, когда будет возможность, когда появится потенциал негативного изменения ситуации на рынке. Во-вторых, увеличиваются, причем сильно, непроизводительные расходы госбюджета. Это повторяется последние пять лет. Министерство финансов взяло на себя обязательство, совершенно ненужное, по выплате расходов по обслуживанию долгов на 188 или около этой цифры млрд. рублей. Дальше: отвлекаются деньги от реального сектора экономики, мы об этом тоже говорили, увеличивается необеспеченная эмиссия, когда Банк России платит по своим обязательствам: по «БОБРам», по депозитам. И порождаются ложные надежды. Коли и Правительство, и Банк России сообщают, что они своими мерами, причем методом пассивных операций, готовы или могут влиять на инфляцию, тем самым порождаются ложные надежды с последующей потерей доверия к властям. Я хочу напомнить, что за последние несколько лет инфляция по итогам каждого года не только упиралась в верхнюю границу ранее заявленного коридора, но и во всех случаях, кроме одного, превышала эту границу. Какое доверие к властям и Центральному банку после этого может быть? Ну и, наконец, снижение конкурентоспособности отечественного товаропроизводства, вытеснение его импортом. Я хотел бы еще раз повторить, что проводимая денежно-кредитная политика в России экономически порочна. Что нужно делать? По моему убеждению, для того, чтобы действительно добиваться роста национального благосостояния и роста отечественной экономики, надо следовать следующим принципам денежно-кредитной политики. Во-первых, обеспечение процесса роста номинального курса иностранной валюты, не снижения, но роста, курса иностранной валюты по отношению к рублю с темпом, примерно равным темпу инфляции в России. Тем самым, мы сохраним с вами реальный курс, он останется практически стабильным и сохранится его нейтральность по отношению к инфляции. Разумеется, это потребует и отказа от периодически заявляемых планов Банка России по уходу с рынка. Кстати, я не понимаю, зачем Банк России периодически об этом сообщает. Я прекрасно понимаю, что сегодня с рынка он уйти не может в принципе. Потому что если он сегодня уйдет, курс упадет не до 25 рублей, он упадет до 15, а то и до 6 рублей. Что будет дальше, я думаю, каждый из вас сам прекрасно понимает, только потом он будет разворачиваться обратно. Поэтому, конечно же, Банку России с рынка уходить нельзя. Но вопрос, почему тогда он должен рынок опускать, например, до 26? Почему бы не держать этот рынок на 28, довести его до 30? Далее, действительно, в связи с завышенной рентабельностью экспорта, потому что Центральный банк по этой схеме будет завышать курс иностранной валюты и рентабельность экспорта будет также велика, я полагаю, что, по крайней мере, с экспортеров сырья необходимо снимать в пользу бюджета так называемую «курсовую пену», или манну небесную, которая никоим образом не связана с позитивом, с тем, что наработали сами же экспортоориентированные отрасли. Изымать через экспортные пошлины, через более весомую плату за недра и прочие механизмы. А забирать в стабилизационный фонд, который на самом деле - действительно прекрасная идея. Другой вопрос: насколько правильно он используется? А используется он, конечно же, совершенно неверно. Необходимо полностью отказаться от стерилизационных мероприятий Банка России в связи с тем, что это абсолютная глупость, ни к чему полезному не ведущая. Разумеется, необходимо полностью прекратить государственные займы. Пока в России нет дефицита бюджета, никакие займы государство размещать не имеет права. Досрочно при этом погашать, либо, иными словами, выкупать ранее произведенные займы, как внутренние, так и внешние, причем выбирать, конечно, те, которые имеют наибольшую эффективность. Я имею в виду эффективность по покупке за счет стабилизационного фонда. Относительно эффективности я привожу таблицу. Она сложна в восприятии, но она базируется на следующем постулате. Если бы Министерство финансов по итогам каждого квартала оставляло на своих счетах в Банке России сумму 100 млрд. рублей, довольно солидную сумму для обеспечения безопасности бюджета, а все остальное тратило на выкуп долга и при этом не привлекало бы средств на рынке (эту идею, я, когда работал в Министерстве финансов, предлагал, но, к сожалению, она не была реализована), то в этом случае по результатам четырех лет, точнее 3,5 лет, мы получили бы следующий результат. По внутреннему долгу была бы экономия, т.е. государство не взяло бы на себя дополнительное обязательство на сумму 392 млрд. рублей, т.е., почти 400 млрд. рублей, но при этом ее остатки на счетах Министерства финансов оказались бы на 240-250 млрд. меньше. Еще более выгодно, еще более рационально это было бы, если бы государство выкупало внешний долг. Я выбрал здесь в качестве инвестиций самую длинную бумагу, которая котируется на рынке, это бумага с окончательным сроком погашения в Таблица … Расчет экономии расходов госбюджета при отказе от внутренних займов и досрочном погашении (выкупе) внешнего долга в 2001 г. – первой половине 2004 г. Идем дальше. По моему убеждению, когда мы работаем со средствами стабилизационного фонда, было бы правильно действовать по следующей схеме: не накапливать его, потому что накопление на самом деле говорит о неспособности властей стратегически мыслить. Они даже не могли понять, когда его накапливали, что, в конце концов, к его использованию возникнут очень серьезные требования. Сложно сберегать эти средства, когда в стране народ не очень себя хорошо чувствует. Надо было их расходовать буквально с колес, тратить сразу же на погашение долгов, на замещение ранее запланированных займов. Это привело бы к тому, что стабилизационный фонд в сегодняшнее время был бы близок к нулю, но в период, когда ситуация ухудшилась бы и доходы бюджета резко уменьшились, но ведь и расходы бюджета уменьшились бы также резко, потому что не нужно было бы погашать те долги, которые сегодня мы, к сожалению, имеем. При этом снижаются гособязательства на будущее и у нас появляется возможность снизить расходы. У нас появляется возможность следующим этапом снижать, например, налоги и.т.д., т.е. идти такой цепочкой. В этом смысле мне, конечно, нравится то, что Министерство финансов, в конце концов, согласилось с досрочным погашением внешнего долга. Долго пришлось, к сожалению, Правительство уговаривать сделать это и наконец-то они на это решились. Но, во-первых, к сожалению, на это тратятся очень небольшие суммы, только то, что превышает 500 млрд. рублей. А во-вторых, погашает явно не тот долг. Да, выкупили долг Международного валютного фонда. Погасили заранее. При этом сэкономили, как было заявлено министром финансов, порядка 200 млн. долларов США процентов. Но если бы вы выкупали долг на рынке, те же самые облигации, о которых я говорил, сэкономили бы в 4 раза больше. Не самая рациональная, как мне представляется, стратегия вести сегодня переговоры с Парижским клубом кредиторов по досрочному выкупу долга перед ним. Во-первых, это не столь ущербный долг для нашей страны, как, например, долги рыночные, и, во-вторых, сам этот долг довольно спорный. Надо еще провести переговоры с Парижским клубом, и, полагаю, что есть у нас аргументы добиться его списания. При этом стоит заметить, что погашение именно рыночного долга приводит не только к тому, что бюджет экономит значительно большие суммы, нежели он экономит при выкупе нерыночных долгов, в частности Парижского клуба, но и высвобождает те самые лимиты, о которых мы уже говорили. Т.е. банк, который имеет в своем портфеле еврооблигации Российской Федерации, продавая эти бумаги, в частности Министерству финансов, будет иметь возможность, право использовать образовавшийся лимит на кредитование российской экономики. Следующие моменты, о которых сегодня еще не говорилось. Я полагаю, что необходимо более четко разобраться с пенсионными накоплениями. Та пенсионная реформа, которая была проведена, была проведена, по моему глубочайшему убеждению, с одной целью: увеличить государственные заимствования. Полагаю, что коммерческие банки должны иметь более широкий доступ к этим деньгам, они длинные, они позволят банкам заниматься кредитованием экономики. Лучше всего, если бы будущим пенсионерам было предоставлено неограниченное право самостоятельно распоряжаться этими деньгами. Хотят – несут в коммерческие банки, хотят – покупают валюту, хотят – покупают недвижимость. Это их личное право. Если при этом будут потеряны деньги, это опять же их личная ошибка. Главное, чтобы сумма обязательных платежей по пенсионным сбережениям была достаточна для того, чтобы государство могло обеспечить прожиточный минимум пенсионерам в будущем. Необходимо серьезно расширить ломбардный список тех активов, под которые Центральному банку разрешено кредитовать коммерческие банки. В частности, наиболее активно использовать кредитование или финансирование Банком России коммерческих банков под залог векселей предприятий, при, конечно же, солидном дисконте и при гарантии возврата. Мы обязаны обеспечить то, чтобы государство не теряло деньги. А государственное финансирование в любой форме не должно быть допущено в принципе, это будут всегда потерянные деньги для экономики. Ну и, наконец, последнее. Необходимо ускоренное введение свободной конвертируемости рубля. Вроде бы тема не совсем совпадающая с курсовой политикой, денежно-кредитной политикой, но при этом, по моему убеждению, имеющая непосредственное отношение к ней. Чем более свободной будет конвертируемость рубля, чем более полной, тем будет больший интерес к рублю, тем он будет обслуживать большее количество операций. А это в свою очередь приведет к тому, что рубль будет не так активно инфляционно обесцениваться. Спасибо! Буза Вам, наверно, известно, что Центральный банк по закону о ЦБ сдает отчет о своей деятельности в Государственную Думу. Отчет состоит из двух больших частей: это собственная финансовая отчетность банка и денежно-кредитная политика. Аудитор, проверяющий отчет, в данном случае является специалистом в своем деле, проверяет финансовую отчетность, но при этом его еще заставляют отвечать на забавные, но достаточно некорректные вопросы о том, существует ли денежно-кредитная политика. Не кажется ли вам, что для того чтобы сделать более эффективной эту политику, на этот вопрос должен отвечать все-таки другой независимый эксперт? Черепанов Действительно, я бы согласился с вами в том, что аудитор должен проверять только правильность составления баланса банка и не более того. А давать ответы, тем более, когда аудитор иностранный, в отношении правильности проведения денежно-кредитной политики он, конечно, не должен. Должны быть некие показатели, которые могли бы проверяться неким, назовем его независимым, аудитором, национальным банковским советом, и в свою очередь предоставляться Госдуме, Президенту для принятия кадровых решений по Банку России. Это, наверное, было бы правильным. Саватюгин Я бы посоветовал внимательно прочитать закон о Центральном банке России. Аудитор Банка России не заверяет основные направления денежно-кредитной политики, а проверяет исключительно финансовую отчетность банка. Кроме того, аудитор Банка России назначается Национальным банковским советом, в котором представлены и обе палаты Федерального Собрания и Правительство и Администрация Президента. Основные направления единой денежно-кредитной политики государства разрабатываются Банком России вне зависимости от мнения аудитора и представляются Государственной Думе, причем представляются так, для сведения, что мы будем проводить такую ту денежно-кредитную политику! Дума это принимает к сведению и расходится на новогодние каникулы. И аудитор тут совершенно ни при чем. Осипова Вопрос на макро уровне. Насколько необходима постановка достижения высоких темпов экономического роста в качестве цели Центрального банка? И не противоречит ли это, если вы считаете, что это необходимо, поставленной на сегодняшний момент задаче снижения инфляции? Черепанов Нет, я не полагаю, что Банку России необходимо ставить такую цель. Потому что за рост отвечает в первую очередь Правительство Российской Федерации. У Банка России несколько более мелкие в этом смысле цели. Но ему, конечно же, надо ставить задачу движения курса доллара США либо некой корзины валют к рублю. Возможно, и инфляцию также, потому что все-таки за инфляцию Банк России отвечает. Ххххххх Как сейчас можно обеспечить рост обменного номинального курса рубля с темпом инфляции? Черепанов Банк России, я думаю, для вас это совершенно не секрет, полностью управляет рынком. Он в состоянии двигать курс довольно долго в любую из сторон. Он может просто больше закупать валюты в первое время. Но когда будет видна тенденция роста курса, и Банк России подтвердит словесными, если хотите, интервенциями, что эта политика по росту курса доллара США вровень с инфляцией всерьез и надолго, то можно не сомневаться, что Банк России после этого будет покупать валюты значительно меньше, чем покупает сегодня. Потому что появятся новые покупатели валюты. Дмитрий Смирнов, студент программы МВА. Вы очень жестко раскритиковали ту политику, которая проводится Центральным банком. Однако видимо, если бы здесь присутствовали представители Центробанка, они смогли бы что-то вам ответить, как-то аргументировать то, что они делают. Вы не могли бы подсказать, каковы были бы эти аргументы? Черепанов Ну, во-первых, здесь все-таки присутствует один представитель Банка России, правда, я не очень уверен, что он должен отвечать за банк в целом. Во-вторых, насколько мне известно, представителя Банка России приглашали выступить вместе со мной, но он не стал этого делать, видимо, полагая, что аргументов в защиту их позиции у него просто нет. Тогда зачем мы будем выдумывать то, чего нет? Саватюгин Я предвижу ответ на свой вопрос, но все-таки как бы вы прокомментировали тезис, высказанный господином Ведевым, о том, что, несмотря на профицит бюджета, рынок внутреннего долга все-таки нужен для поддержания ликвидности, установления бенчмарка по процентным ставкам и еще целого ряда других полезных для экономики факторов. Черепанов К таким заявлениям я отношусь крайне негативно и могу объяснить, почему. Коли нет потребности в привлечении средств на рынке, нечего Министерству финансов делать на этом рынке в принципе. Как только такая потребность появится, существует рынок долговых обязательств (и Российской Федерации, и корпоративных заемщиков), на который Министерство финансов совершенно спокойно может выйти и разместить свои бумаги, привлекая средства. Причем чем меньше он будет привлекать средств сегодня, тем больше будет возможность привлечь в будущем, когда действительно такая потребность появится. На счет бенчмарки. Дело в том, что рынок госдолга, если и оказывает какое-то влияние на рынок в целом, то только отрицательное, потому что благодаря госзаимствованиям ставка поддерживается снизу, т.е. заимствования толкают рынок вверх. Никто не будет давать деньги экономике по ставке ниже, чем можно дать эти деньги государству, потому что государство считается более надежным заемщиком. Посему такое влияние исключительно негативное. Уберите с рынка госдолг, и с большой долей вероятности ставка на рынке упадет, а экономика будет получать кредиты под более низкую процентную ставку. Симония Вы сказали совершенно справедливо, что инфляция – это результат, когда спрос превышает предложение. Но это по учебникам, а мы – Россия, у нас все не как у людей. Предложение все время нормальное и в универсамах, и на открытых рынках, а цены постоянно и упорно из года в год растут. Чем вы это объясняете? Черепанов Действительно, предложение, как правило, стабильно в течение многих лет, но спрос, к сожалению, либо к радости, не знаю, увеличивается. Он увеличивается и из-за того, что увеличиваются, медленно, но верно, доходы населения, растут доходы предприятий. В системе в принципе появляется больше денег, в том числе в связи с тем, что Центральный банк печатает все большее и большее количество рублей. Это, к сожалению, провоцирует рост спроса на товары. В свою очередь, если бы экономика развивалась теми темпами, которыми могла бы развиваться, если бы Центральный банк и Правительство ей не мешали, то предложение также бы увеличилось, и такой инфляции, вполне вероятно, не было бы. …. Вы говорите, и я очень с вами согласен, что наше Правительство напрасно делает новые и новые займы, но чем они все-таки это объясняют? Чем они аргументируют необходимость долгов? Черепанов Часть аргументов мы уже слышали. Аргументируется необходимостью некоего ориентира для ставки на рынке, об этом я уже сказал. Аргументируется тем, что, по крайней мере, в свое время Михаил Михайлович Касьянов, когда журил Министерство финансов за снижение внутреннего долга по итогам, по-моему, 2002 года, на расширенной коллегии довел до сведения общественности, что снижение долга – это не заслуга, а недостаток в работе Министерства финансов. И сообщил, почему. Да, это бенчмарка. Как он считал в то время, госдолг – это некая возможность прилива капитала из одного сектора в другой. Это действительно так. Но, к сожалению, это перелив из сектора экономики в финансовый сектор, что тоже вредно. Есть еще ряд элементов, которые на самом деле никакого отношения к реальности не имеют, это все надуманные аргументы и я готов это категорически утверждать. Нет у нас аргументов продолжения заимствования в условиях профицита. Пименов При досрочной покупке долга происходит рост его стоимости. Каким образом тогда ваша модель лучше? Если ЦБ выходит на рынок, на долг бумажный, то его стоимость многократно для бюджета становится более объемной. Черепанов Действительно, при скупке бумаг цена на них имеет тенденцию к росту. Но я категорически утверждаю, что если бы такие операции проводились, то цена на рынке выросла бы незначительно. По крайней мере, менее значительно, чем она растет при присвоении рейтингов агентствами. Потому что при присвоении рейтинговыми агентствами очередной ступеньки мы продвигаемся вверх и это, в свою очередь, приводит к тому, что все новые зарубежные инвесторы получают право эти бумаги скупать и тогда действительно на них растет рыночный спрос. Но при прежней величине нашего рейтинга цена все-таки стабильна, потому что на нее влияет не только величина купленных или проданных рынком бумаг (ну уменьшится, предположим, долг России со 100 млрд. долларов до 88). Но на это действует и объем операций на всем рынке развивающихся стран, не могут вырасти только наши бумаги, даже если их на рынке практически не будет, если мы продолжаем оставаться развивающейся страной и имеем определенный рейтинг. Если бы такое происходило, это противоречило бы законам рыночной экономики. Пименов Как стыкуются две задачи, стоящие, по вашему мнению, перед денежно-кредитной политикой: ускоренная конвертируемость и одновременное поддержание равновесного, как бы нулевого баланса по реальному эффективному курсу? Известно, что если существуют операции Банка России, любого центрального банка и существует свободно конвертируемая валюта, то это классический пример для спекуляции. Когда спекулятивным рынком миллиардных объемов пробиваются просто барьеры Центрального банка, фиксируется прибыль. Черепанов Дело в том, что и сегодня нет никаких проблем покупки или продажи иностранной валюты на российском рынке. Однако почему-то спекулятивных атак мы сегодня с вами не видим. При этом если действительно будет свободная конвертируемость рубля, она приведет к тому, что рубль будет размыт среди значительно большего количества субъектов экономики, и, в связи с этим, значительно большего количества держателей и в значительно больших объемах. Это приведет к тому, что небольшими спекулятивными операциями в принципе будет подвинуть курс невозможно. И, наконец, при свободно конвертируемом рубле никто не мешает Банку России продолжать совершать те же самые операции, которые он совершает сегодня – на рыночной основе продавать и покупать валюту на рынке. При этом мы помним случай с Соросом в Англии, классический случай. Он был связан как раз с тем, что Банк Англии проводил непоследовательную политику: он то покупал валюту, то прекращал это делать, давая возможность курсу опуститься; и то же самое он делал на депозитном рынке страны. Если Банк России собирается держать все под контролем, а для этого у него есть полный арсенал возможностей, то никакой проблемы в этом смысле не будет. Как мы понимаем, обеспеченность рубля у нас – дальше некуда! Есть даже лишние валютные резервы. Поэтому, конечно же, никто не может провести так называемую «атаку на рубль», о которой у нас так любят говорить. И обратных по проблемам ситуаций опять же никаких нет: если будет предлагаться много валюты на рынке, Банк России может всю ее скупать, при желании, а напечатать рублей он тоже может любое количество. Еще раз повторю, во-первых, никаких проблем здесь нет, а, во-вторых, сегодня ситуация та же самая. Солнцев Олег Хотел бы поблагодарить докладчиков за действительно очень интересную и заостренную постановку вопросов. Но, тем не менее, мне кажется, что осталась нераскрытой основная тема семинара относительно того, существует ли все-таки в России на самом деле денежно-кредитная политика. По выступлению Андрея Владимировича Черепанова я понял, что все-таки не существует, видимо. Хотя он первоначально ответил утвердительно. Что является критерием политики в данном случае? Таких критериев можно выбрать три, как минимум. Первое, наличие системы целей, которые преследует такая политика. Почему-то система целей должна быть внутренне не противоречивой, что, как показал докладчик, не выполняется. Второе, наличие адекватной этим целям системы инструментов, которые позволяют эти цели достигать, что так же, как мы видим по докладам, не существует. И, наконец, третье – это определение чутких временных рамок, чуткого временного горизонта, по достижении которого фиксируется, достигнута цель или нет. Этот вопрос затронут не был. Но такая постановка является правомерной, поскольку, в общем-то, до сих пор не понятно, какие действительно цели преследует наша краткосрочная денежная политика. Должна ли она быть частью более общей среднесрочной стратегии? Я возьму на себя немного дерзкую задачу и постараюсь описать, как могло бы быть устроено обсуждение этой темы. В первую, как мне кажется, было бы интересно узнать на этом семинаре какова должна быть денежно-кредитная политика. На мой взгляд, постановка вопроса о денежно кредитной политике Банка России должна была включать в себя рассмотрение трех аспектов, вытекающих из специфики ситуации, в которой оказалась экономика России после кризиса 1998 года и тех вызовов, с которыми она столкнется в среднесрочной перспективе. Первый аспект денежно-кредитной политики российских монетарных властей, который, на мой взгляд, следовало бы рассмотреть, это то, насколько существующая денежно-кредитная политика позволила эффективно использовать эффект расширения производства и получения ценовой конкурентоспособности, который был достигнут после девальвации рубля. Второй аспект – это аспект достраивания российской финансовой системы до некой полноты, которая позволяет обслуживать процесс воспроизводства российской экономики по крайней мере в 4 его проявлениях: это обеспечение устойчивого оборота денежных средств, обеспечение устойчивости оборотного капитала, проблематика взаимосвязи между экономическим ростом и краткосрочными операциями коммерческих банков, обеспечение процесса трансформации сбережений в инвестиции и обеспечение оборота рынка капитальных активов, которые являются фундаментом от процесса трансформации денежных инвестиций. В настоящее время, по состоянию на постдевальвационный период, российская финансовая система справлялась только с обслуживанием оборота денежных средств и частично с финансированием оборотного капитала. Две остальные задачи она не способна была реализовывать. Отсюда очевидно, что одной из задач денежно-кредитной политики в условиях России должно было быть создание такой финансовой системы, которая способна выполнять, во-первых, функцию трансформации сбережений в инвестиции и, во-вторых, обслуживать оборот капитальных активов как необходимое условие обеспечения конкурентоспособности российской экономики в среднесрочной перспективе. И третья задача, которая возникла в постдевальвационный период – это, очевидно, реализация роли денежно-кредитной политики как элемента общеструктурной политики государства по структурной диверсификации экономики. Если рассматривать российскую денежную политику с точки зрения этих трех задач – задачи улавливания краткосрочного эффекта, связанного с девальвацией и трансформацией этого эффекта в экономический рост, задачи создания финансовой инфраструктуры, обладающей необходимой полнотой и позволяющей создать конкурентоспособную внутреннюю финансовую систему, которая в свою очередь является базисом для конкурентоспособной экономики и задачи денежно-кредитной политики как общеструктурного элемента, – то очевидно, что все усилия Центрального банка и монетарных властей были в основном сосредоточены в рамках первой задачи. Что по существу означало решение этой задачи? Оно означало непрерывное лавирование между двумя проблемами. Проблемами предотвращения избыточного укрепления рубля, что привело бы к исчезновению этого постдевальвационного эффекта и проблемы сдерживания инфляции, которое также привело бы к исчезновению этого стимулирующего эффекта, но другим способом. И по существу можно сказать, что денежно-кредитная политика была замкнута в рамках этой задачи, что во многом и предопределило ее слабые места и ее недостатки. О чем идет речь? Во-первых, достаточно очевидно, что к настоящему моменту решение этой задачи уже не может стоять на повестке дня денежно-кредитной политики, поскольку постдевальвационный сектор, тот, который существовал после 1998 года, во многом исчерпан. Это проявляется хотя бы по таким критериям, как соотношение уровня внутренних и мировых цен на основные сырьевые товары, которые во многом стали сопоставимыми. Следовательно, та постдевальвационная фора, которую получал реальный сектор, во многом исчезла. Это проблема, собственно говоря, удержания обменного курса и, следовательно, предотвращения его либо избыточного ослабления, либо чрезмерного укрепления в условиях, когда рынки становятся все более и более интернационализированы. В условиях зависимости от внешних потоков капиталов требуется совершенно другой инструментарий, и как раз необходима полная финансовая система, включающая в себя недостающие сегменты. И это проблема обеспечения стабильности существующих денежных рынков, существующей банковской системы, в условиях, когда экономика не только остается недиверсифицированной, но и отсутствует какая-либо политика по преодолению этой недеверсифицированности и снижению рисков, связанных с уязвимостью отдельных сегментов экономики. Кузнецов Во-первых, я не хотел бы, чтобы у ораторов сложилось впечатление, что то, что они рассказывали, неинтересно, потому что не было такой бурной реакции. На самом деле интересно! Вот и у меня будет такое, я бы даже сказал, не выступление, а некий комментарий дилетанта. Вот что мне показалось. Чувствуется противоречие между двумя ораторами. Макроэкономист Ведев говорит, что мы должны сохранять банковскую систему. У нас страшно неэффективная банковская система. Она может работать только за очень большую маржу, а если маржа будет маленькая, то она вся рухнет. И поэтому мы должны занимать, даже когда занимать не надо, мы должны предоставлять инструменты, выгодные банкам, или, в более широком смысле, финансовым игрокам, чтобы они жили. На самом деле эту песню мы слышим давно. Мы ее слышали еще во времена ГКО. Что нам надо развивать банковскую систему, а нашим банкам надо дать очень большую доходность, и тогда они выживут, а если поменьше – то они загнутся. И на самом деле, наверное, дилемма здесь есть. Может быть, мы слишком много возложили на Центральный банк, и он отвечает не только за развитие банковской системы, но и вообще, негласно, за все финансовые рынки, а также за большие денежно-кредитные параметры. И вот он мечется не только между инфляцией и валютным курсом, потому что Саватюгин Достаточно много сегодня тухлых яиц было брошено в адрес денежных властей, и я так понимаю, что я оказался единственным представителем таковых. Поэтому хотелось бы дать несколько комментариев, не загружая высокой теорией. Вопрос к докладчикам. Может быть, вы все-таки ответите на вопрос о том, существует ли у нас политика или нет? Понятное дело, что вопросы лукавые. И сама тема заявлена с такой определенной милой провокативностью, чтобы народ пришел. Потому что понятно, что провокационная постановка темы предполагает определенное и соответствующее ее обсуждение. Понятно, что политика существует. Что тут обсуждать? Денежно-кредитная политика в узком смысле, государственная денежно-кредитная политика – это политика государства на денежном рынке, т.е., по определению, на краткосрочном рынке, и политика государства на рынке кредитных ресурсов. Понятно, что она есть. Хорошая или плохая, выполняющая цели или нет, она существует, даже если бы Банк России и Правительство полностью отказались бы от денежных операций на денежном и кредитном рынках. Все равно это была бы такая политика. Такая вот была бы специальная позиция, значит, такие специальные цели. Можно было бы расценивать, почему Центральный банк ушел с рынка и почему он там ничего не делает, но все равно это была бы политика. Другое дело, что совершенно верно предыдущий комментатор отметил, что обсуждение собственно вышло за рамки денежно-кредитной политики в узком смысле этого слова. И мы, строго говоря, не обсуждали именно такие классические инструменты денежно-кредитной политики в узком смысле слова, как регулирование ставки рефинансирования или операции банка по сделкам РЕПО. А мы говорили о развитии банковской системы вообще. Мы говорили об экономическом росте инфляции, монетарных и немонетарных факторах инфляции. Мы говорили о курсовой политике, об укреплении-ослаблении рубля. А это, скорее, макроэкономика в целом, и не только макроэкономика, но и финансовая политика, и политика государства, в том числе и нормотворческая политика, и пруденциальный надзор на финансовом частном секторе. И что же видно со стороны правительственного чиновника. Виден замечательный плюрализм мнений. Здесь два докладчика, два очень уважаемых, очень авторитетных и очень независимых эксперта. По моему, они не сошлись друг с другом ни по одному из ключевых вопросов. Я вижу, что если мы, скажем, наращиваем государственный долг – то это плохо, если мы его снижаем – то это тоже плохо, потому что это ведет к сворачиванию финансовых институтов. Если мы укрепляем рубль – это плохо, если мы рубль ослабляем – это тоже плохо. Единственное, в чем докладчики сошлись, это то, что инфляция – это плохо! Но, думаю, что если будет дефляция, то это тоже плохо! Найдутся желающие объяснить, почему это ведет к снижению темпов экономического роста. Что отсюда следует? Отсюда следует, что претензии ряда докладчиков о том, что Правительство и Банк России ведут несогласованную политику, можно бумерангом вернуть и к самим авторам. Если было бы три докладчика, я уверен, было бы третье мнение. Ну вот, например, которое господин Солнцев представил. Если бы тут пригласили, скажем, представителя Экспертной группы, он бы тоже сказал, что он думает по поводу инфляционной политики. Но т.к. я имею радость его выслушивать регулярно, то могу сказать, что его мнение было бы перпендикулярно вашим обоим мнениям. Да, не секрет, что существуют определенные расхождения во взглядах между Банком России и Правительством России. Более того, что ни для кого не секрет, что существуют определенные расхождения во взглядах на денежно-кредитную политику и внутри Правительства и внутри Банка России. Внутри каждого из этих уважаемых институтов есть определенные раздвоения, растроения и прочие сознания, которые не всегда мирно друг с другом уживаются. Но видимо, таково свойство экономики вообще, как теории, так и практики. Никогда ни для кого не будет однозначно хорошей политики или однозначно плохой. И не мне эту уважаемую аудиторию учить, что при любой политике всегда есть выигрывающие и проигрывающие. При укреплении рубля есть те, кто выигрывает, есть те, кто проигрывает. Вопрос в том, как мы взвешиваем суммы сил выигравших и проигравших, за кого мы боремся, собственно, на чьей мы стороне в данном конкретном случае. Но это тема для определенных размышлений, наверно, в другом месте. Спасибо! Еще один студент. Я считаю, что политика ЦБ в целом верная и то, что Центральный банк укрепляет рубль и снижает инфляцию – это совершенно правильно. Инфляция имеет не только экономический, но и серьезный политический подтекст, и очень трудно представить, каким образом будут реагировать люди, если инфляция будет расти. В отношение того, что при укреплении рубля будет снижаться конкурентоспособность предприятий, об этом, я считаю, можно говорить только в краткосрочной перспективе. А если в долгосрочной, то предприятия, которые жалуются на то, что рубль укрепляется, лишь ищут повод объяснить собственную неэффективность. Они и так имеют достаточно низкую стоимость трудовых и энергоресурсов и то, что рубль укрепляется, не может говорить о том, что предприятия становятся неконкурентоспособными. Проблема лишь в них самих. Паппэ Тезис о том, что если правительство действует в финансовой сфере, если ЦБ действует в финансовой сфере, то это означает, что политика у него есть, что денежно-кредитная политика существует по определению, представляется мне спорным. Мне так не кажется. Мне кажется, что не мешает Правительству знать о том, что любая сумма действий может быть хорошей политикой, может быть плохой политикой, а может не быть политикой вовсе, в том случае, если она противоречива. Я, к своему стыду, в финансовый среде дилетант, мне представляется, что один из важных моментов выступления Черепанова состоит в том, что он попытался доказать, что действия властей противоречивы, и, следовательно, политикой не являются. И еще один момент. Мне представляется странным удивление по поводу того, что разные эксперты говорят по-разному. Эксперты, особенно независимые, существуют не для того, чтобы их потом слушаться, а для того, чтобы их слушать. А делать как-то по-своему. Юнь Спасибо! В философии есть такой тезис: отсутствие определения – это тоже определение. Отсутствие политики – это тоже политика. И предыдущий оратор это по сути дела подтвердил. Потому что политика, которая меняется каждую неделю, противоречивая политика, это, в общем-то, политика, но, очевидно, неэффективная политика. Теперь о соотношении политики или политик точнее. Так вот, если говорить о задачах денежно-кредитной политики, я присоединяюсь к вопросу о финансовой политике, потому что они, в общем-то, неотделимы друг от друга. Очевидно, что инструменты этих трех политик должны быть нацелены на то, чтобы прежде всего обеспечить прирост инвестиций в экономику. У нас же идет гигантский отток по сути дела. Сберегается у нас по-прежнему где-то 23-24 % ВВП, а вкладывается – 18-19 %; остальное уходит за рубеж. Значит, во-первых, проблема утечки капитала и, во-вторых, проблема заинтересованности вложения этого капитала в отечественную экономику. Это проблема, действительно, прежде всего финансовых, денежно-кредитных механизмов создания этой заинтересованности. И то, что у нас эти механизмы, политика, цели меняются, это свидетельствует о том, что денежно-кредитная политика по сути дела крайне неэффективна. Хотелось бы еще кратко остановиться на связи с финансовой политикой. Был принят закон «О бюджете развития», в соответствии с которым инновационные проекты, если они обеспечивали создание продуктов, не имеющих аналогов в мире, т.е. конкурентоспособных и имеющих неограниченную нишу роста, должны были поддерживаться за счет бюджета развития на 50 %, при этом 20 % в развитие вкладывал собственно разработчик, а разница покрывалась за счет среднесрочного кредита. Значит, если создавался конкурентоспособный на мировом рынке продукт, то по этому закону «О бюджете развития» предусматривалась поддержка в 40 % этого инновационного проекта. Но Министерство финансов у нас живет по годовым планам, по годовым бюджетам, поэтому дальше года оно никогда не видит, и бюджет развития по сути дела никогда не финансировался. Один год только в начале принятия этого закона что-то такое было выделено. Текущие интересы, они всегда выше перспективных интересов. Всегда и секвестр был за счет инвестиций, и все остальные проблемы обеспечивались за счет инвестиций в нашей экономике. Т.е. финансовая политика никак не способствует привлечению кредитных ресурсов в экономику и поэтому, если отвечать на вопрос существует ли в России денежно-кредитная политика, то да, она существует, но безобразная. Игорь Георгиевич Если говорить о политике валютного курса, то, насколько я понимаю, это приспособительная политика Центрального банка к реальной ситуации от которой, насколько я понимаю, мы никуда не денемся. Реальная ситуация, это когда идет наплыв твердой валюты и все пускается в свободное плавание, то резко падает доллар и другие твердые валюты, если идут интервенции банка, то, соответственно, печатаются рубли и растет инфляция, ибо при любых манипуляциях сбросить монетарный фактор инфляции вряд ли нам когда-либо удастся. Но мне, честно говоря, не понятно, а куда нам деться от этой реальной ситуации. Она какое-то время, во всяком случае, пока такая мировая конъюнктура, будет сохраняться, и наши власти монетарные будут находиться в положении этого канатоходца. Если вести линию, как говорил Осипова Мне кажется, что провокационность вопроса – существует ли денежно-кредитная политика, – пугнула участников со стороны Центрального банка, потому что для них этот вопрос, в общем-то, не стоит. С точки зрения функционала и бюрократии в Центральном банке, денежно-кредитная политика, естественно, существует. Каждый год Центральный банк пишет известный всем документ и выходит на его публичную защиту в Думе, где, в общем-то, любой человек может присутствовать и выражать свои замечания и комментарии. Также ежегодно в Думе он отчитывается о том, что было сделано в течение года. К сожалению, публичность этих вопросов очень низкая. Но, тем не менее, и сама политика и ее отстаивание существуют. Кроме того, мне кажется, что в последние годы она стала существенно лучше: и сам документ формулируется и достижение целей и т.д. По крайней мере, она стала более прозрачной. Другой вопрос, который реально стоит – а вообще, какая нужна денежно-кредитная политика? И тут же возникает и главная проблема, которая тоже уже здесь упоминалась. Денежно-кредитная политика – это атавизм советского времени, потому что ни в одной развитой стране нет денежно-кредитной политики. Центральный банк фактически не проводит кредитную политику, он последний год откровенно заявляет, что он не собирается в принципе кого-то кредитовать. На сегодняшний момент он дает однодневные кредиты и спектр этих кредитов, по крайней мере, по срокам, вряд ли будет широко расширяться. Поэтому возникают вопросы, связанные с бюджетной политикой. Мне кажется, ее надо рассматривать отдельно, и я согласна с некоторыми выступающими, что противоречия между бюджетной и денежной политикой естественно существуют, но они должны решаться в рамках этих органов. Но главная проблема, как мне кажется, состоит в том, что те вопросы, которые мы пытаемся решить, выглядят несколько неоднозначно. Наша специфическая экономическая структура отражается на всем, в том числе и на денежной и финансовой сфере и мне кажется, что всем органам, и бюджетным в том числе, надо открыто это признать и выстраивать политику по выравниванию этой структуры. Это касается и банковского надзора, это касается и других параметров. Тогда будет более понятно, насколько рыночные элементы управления курсом, управления процентными ставками существенны, и насколько они менее существенны, где нужно применить другие инструменты. Это же касается и механизмов управления кризисами, потому что это тоже требует отдельной стратегии и механизма реакции денежных властей. В принципе, как мне кажется, противоречие между Черепановым и Центральным банком строится несколько в другой плоскости. Мне кажется, что по многим параметрам они, в общем-то, друг с другом согласны. Я как эксперт, который этой проблемой занимается, не вижу здесь сильных разногласий, и мне кажется, они скорее носят технический характер и в принципе имеют право на существование. Как мне кажется, основная проблема между вами состоит в том, что ваши предложения изначально носили более либеральный характер и были направлены на то, чтобы управлять нашей экономикой рыночными методами. А реально Центральный банк с этим не согласен по двум причинам. С одной стороны, по бюрократической причине: управлять, развивая регулирование, лучше, можно развивать бюрократию. А вторая причина – это то, что рыночные методы все-таки в нашей экономике имеют очень ограниченное действие. Это касается инфляции и других вопросов. Поэтому, как мне кажется, основной выход из этой ситуации – это идти дальше и смотреть более глубоко. Потому что многие моменты, которые казались неисполнимыми, в том числе и погашение внешнего долга, плохо это или хорошо, это начало делаться. Но, тем не менее, вопросы, которые сейчас возникают, они уже немножко другого плана и мне кажется, что в эту перспективу как раз мало кто сейчас смотрит. Мы видим, что дискуссия идет в основном вокруг, скажем так, того, приватизировать или деприватизировать, отдавать нефть или не отдавать. В принципе проблема в том, что наша экономика остается сырьевой, и, более того, ее сырьевой характер усиливается. В этих условиях денежно-кредитная политика, конечно, имеет свои изъяны. Но критика в этой области как раз таки не развивается. Заключительные выступления Ведев Прежде всего, мне хотелось сказать, что да, живы дискуссии о либерализации валютной политики, о том, расширять ли внутренний долг или нет, о том, как использовать стабилизационный фонд. В конце своего выступления я обозначил два web-сайта, на которых мы размещаем свои материалы, содержащие достаточное количество аргументов, чтобы как-то обрисовать нашу позицию. И последнее, что мне хотелось сказать, это по поводу того, есть или нет кредитно-денежная политика. На мой взгляд, сейчас не столь важно, есть она или нет. Моя позиция состоит в том, что к плохим временам или к более плохим, ухудшающимся временам надо готовится хорошо, а мы сейчас, на мой взгляд, катастрофически теряем время, ресурсы. Черепанов Сразу же соглашусь с последней репликой г-на Ведева, тем самым подтверждая, что все-таки не во всем у нас с ним противоречия. Один из выступающих предположил, что на снижение курса иностранной валюты, на повышение курса рубля жалуются те предприятия, которые тем самым пытаются оправдать свою неэффективность. Не могу с этим согласиться ни коим образом. У нас идет жесточайшая конкуренция на рынке за тот товар, который может и замещаться импортом и выпускаться здесь. Ни в коем случае государство не должно мешать нашему российскому товаропроизводителю конкурировать. А если, например, вы возьмете цифры, которые заложены в основных направлениях денежно-кредитной политики на следующий год, где Центральный банк допускает 8-процентное увеличение реального курса рубля, то это говорит о том, что государство искусственно отбирает 8-процентную эффективность у российского производителя. Причем, конечно, как вы понимаете, никакой вины самого предприятия нет. Солидный приток валюты в нашу страну – это не вина этой конкретной организаций, но государство готово искусственно его обобрать, соответственно, не давая возможность нормально развиваться и конкурировать. При этом опять же почему-то было высказано предположение, что это аксиома: увеличение курса рубля ведет к снижению инфляции. Я вроде пытался своим докладом доказать обратное, что скорее наоборот, как бы это ни удивительно звучало, снижение курса рубля скорее снижает инфляцию. По крайней мере, потому, что российская экономика развивается, а это, как известно, мощный антиинфляционный фактор. Было сказано о том, что Центральный банк, видимо, вынужден проводить такую политику потому, что некуда деваться с ситуацией с избытком валюты в связи с высокими ценами на нефть. Тоже, мне кажется, не совсем точное представление о действительности. Просто из-за того, что растет цена, например на нефть, этот факт никак не означает, что должно быть более объемное предложение на валютном рынке. Совершенно не обязательно. Экспортеры в любом случае, как правило, имеют стабильные рублевые издержки в нашей стране. При повышении курса доллара США они просто вынуждены продавать меньше валюты, а при понижении курса доллара – больше валюты. А рублевая выручка все равно сохраняется одна и та же. При этом, когда Центральный банк снижает валюту периодически или постоянно, он провоцирует экспортеров продавать выручки значительно больше, чем это им нужно для обеспечения своих рублевых обязательств. Т.е. происходит как раз усиление процесса предложения валюты на рынке и ситуация еще более усугубляется. Не делайте этого, не будет соответственно лишнего предложения валюты. При этом можно экспортеров, кстати, и «поощрять» более весомым сбором за экспорт, тем самым дестимулируя большие объемы экспорта и сокращая объем выручки. Опять же, как мне представляется, не совсем корректно предлагается аргумент, почему произошел отток капитала летом 2004 года из страны. Ситуация связана далеко не только с ЮКОСом, а скорее с тем, что Центральный банк поменял свою политику в апреле, насколько я помню, после окрика со стороны президента о прекращении снижения доллара США. Тут же ситуация поменялась. Тут же доллары стали покупать на рынке и, соответственно, переводить из страны. Это на самом деле позитивно, потому что спекулятивный капитал несколько схлопнулся. И отток капитала произошел во многом из-за этого, что еще раз подтверждает мои слова. Далее наше якобы противоречие с г-ном Ведевым в отношении судьбы банков. Я как раз полагаю, что мои предложения полностью соответствуют интересам банков и всего сообщества даже когда мы говорим о долге. Я за прекращение государственных заимствований. Дело в том, что на этом рынке играет практически только один Сбербанк, а остальные банки очень мало инвестируют на рынок государственного долга. Если б этого рынка не было, то вполне возможно, инвестиции, которые проходят через эти банки для покупки госдолга, приходили бы для реального сектора экономики и для банков ничего не поменялось бы. Далее, я сторонник того, чтобы был свободно конвертируемый рубль, так как это означает снижение нагрузки на банки по различного рода никому не нужной, усугубляющей положение этих банков отчетности. Далее, пенсионные сбережения должны идти в банковское сообщество. Это, разумеется, даст развитие экономике. И само развитие экономики банкам выгодно; это всегда способствует их развитию. Я полагаю, что мои предложения по прекращению госзаимствований и по прекращению так называемого укрепления рубля, или, скорей, по его обесценению, приведет как раз к росту инвестиций, за что мы с вами ратуем. Экономика станет более выгодна для того, чтобы ее развивать, становить здесь, у нас в стране. И, наконец, я полагаю, что цели Центрального банка и Правительства зачастую противоречивы, но это никак не говорит о том, что у нас не существует денежно-кредитной политики. Я еще раз повторяю, она, конечно, у нас в стране существует. Другой вопрос, что она, по моему убеждению, экономически порочна. Виханский Сегодняшняя дискуссия показала очень интересный, очень важный для нас в дальнейшем аспект. Вот представители государственных институтов занимали совершенно четкую, ясную позицию. Мне на самом деле ясно то, что они выполняют определенную работу, понимают, что они делают. Но вот экспертное сообщество друг с другом дискутирует, и у всех все время правильные идеи, правильные соображение. Экспертное сообщество, по-моему, находится все-таки в тупике или провале, потому что нормальных эмпирических исследований не ведется. А вот мы в институте провели эмпирическое, с большим охватом предприятий исследование о том, как именно повлияло укрепление рубля на возможности роста, развития наших предприятий в прошлом году. Картина довольно устрашающая. Она показала, что на самом деле крепкий рубль очень сильно бьет. 44 % опрошенных сказали, что если укрепление будет продолжаться, то они вынуждены будут сократить или уйти с рынка. 44 %, а опросили более 1,5 тысяч. Я хочу сказать, что умозрительные рассуждения ни к чему не ведут, надо нам все-таки проводить исследования. Мы часто доходим до такой ситуации, когда очень уместны слова принца датского Гамлета: «Пока травка подрастет, лошадка с голоду помрет». Вот если мы будем говорить, что да, вот рыночные институты заработают через какое-то время, и те, кто сейчас не очень эффективны, станут более эффективными, то да, загнемся! И как раз опыт Китая говорит о том, что они этого не ждут, они предпринимают реальные действия. Опять же, в качестве основной задачи центрального банка в Китае записано «способствование высоким темпам роста экономики», это есть именно стратегия центрального банка. Казалось бы, это противоречит вообще идеологии! Они сколько лет держат устойчивый юань, один и тот же? Как ни заставляй, они его держат и создают конкурентные преимущества для своих производителей, и экономика развивается, и инвестиции идут. С точки зрения общей теории, если мы будем сейчас эмиссию производить, будем скупать валюту, то будет расти инфляция. Другое наше исследование показало, и, кстати, нам было очень приятно, что тоже самое высказал Вьюгин – один из бывших руководителей Центрального банка, что в случае, если Центральный банк скупает валюту, эти деньги на потребительский рынок не идут и ни к какой инфляции они не приводят. Понимаете, ведь инфляция формируется на потребительском рынке и поэтому эта эмиссия не приводит к инфляции, это не инфляционная эмиссия. Так что же мы ее боимся? Да, есть некие догмы, или как мы сказали аксиомы, из Экономикса, который вы прочитали на втором или на первом курсе. Вот это пойдет сюда, будет большая денежная масса, будет больше денег, будет инфляция. А оказывается, все очень сильно зависит от конкретных условий. У нас нет институтов трансформации, перетока денег. Сбережения не превращаются в инвестиции. Деньги, брошенные на рынок и скупленные валютными и финансовыми спекулянтами, не идут на потребительский рынок, не крутятся там. Ни к какой инфляции они не приводят. К инфляции на 50% приводит рост тарифов, вообще не монетарный фактор. Здесь же был в прошлом году наглядный пример: денежная масса сокращалась, казалось бы, инфляция тоже должна была сократиться, а она не сократилась, т.е. корреляции нет. Я хочу сказать, что рассуждения в рамках почерпнутых из учебника догм не совсем уместны, когда мы говорим о нашей экономике. Поэтому желательно все-таки, уважаемые господа эксперты, побольше проводить реально эмпирических проработок. А иначе на самом деле, у нас будет сколько экспертов, столько и мнений, а правы будут всегда кто? Те, кто принимают решения – ЦБ и Минфин. И именно они будут определять то, что происходит. Сегодня я хочу поблагодарить наших двух докладчиков. Получился очень удачный семинар, были представлены достаточно разные взгляды на одно и то же явление. И я очень хочу поблагодарить тех, кто принимал участие в дискуссии и, в частности, Олега Солнцева за то, что прервал устойчивое молчание и обратил внимание на очень важный аспект. Мы вот все говорим: инфляция – рубль, инфляция – рубль, а ведь проблема этой сферы – это попытка организовать механизм превращения каких-то сбережений в инвестиции. Об этом не говорили, а ведь это самое главное и этого не происходит. Сколько у нас денег у людей хранится, мы тоже посчитали – 11 % ВВП. 11 % никуда не идут, не работает система. Нужно думать о том, что надо сделать, чтобы эти деньги превратились в реальные инвестиции. Сегодня в семинаре активно участвовали студенты, и мне очень хочется, чтобы тот дух, который сегодня сложился, продолжился на семинаре в 2005 году. |
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
 |
некоммерческое учреждение разработки и реализации эффективных реформ
ПРОЕКТ НАЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ |
|