|
|
Версия для печати Газета «Коммерсант»  23.03.2007Революционное правосознание Банка России - фрагмент о легализации(Глава банковского комитета Госдумы Владислав Резник )
Тезис о незаконности борьбы Банка России с легализацией и сомнительности права отзыва по этому основанию лицензий у банков
В зачитанном на слушаниях докладе указывалось, что Банк России с точки зрения законодательства о борьбе с отмыванием, незаконно присвоил себе права в этой области. Кроме того, указывалось: право отзыва лицензии по основаниям нарушения банками законодательства о борьбе с отмыванием интегрировано в законодательство очень противоречиво. Такое состояние законодательства выносилось на обсуждение. Дискуссия же развернулась почему-то на тему: должен ли орган банковского надзора заниматься борьбой с отмыванием денег? Дмитрий Тулин именно этим вопросом начинает свою большую статью, а Сергей Игнатьев только этому вопросу уделяет внимание в своем выступлении на слушаниях. Здесь надо вполне определенно сказать, что вопрос этот риторический и совершенно умозрительный, так как законодательство уже содержит на него ответ -- Банк России не должен заниматься этим вопросом, есть специальные ведомства для этого предназначенные. Сегодня вопрос стоит в плоскости исключения противоречий в законодательстве, связанных с регулированием этого вопроса, а вовсе не в сфере необходимости его решения. Я хочу это недвусмысленно подчеркнуть, поскольку втягиваюсь в обсуждение некоторых аргументов моих оппонентов не с целью отстоять законодательно закрепленную точку зрения -- она в этом не нуждается -- а с целью ответить на ряд выпадов, сделанных в неприкрыто двусмысленном тоне.
Прежде всего удивляет градус эмоционального и интеллектуального напряжения в отстаивании необходимости для Банка России быть основным звеном в борьбе с легализацией. Можно подумать, будто надзорному органу предлагают не устранить некоторые противоречия в законодательстве, а принуждают расстаться с честью и достоинством. Можно понять переживания Макара Нагульнова, когда его неправомерно исключали из партии: "Мне жизня теперь без надобностев, исключите и из нее...", ну а в этом то случае чего так волноваться? Ведь в Банке России же нет таких лиц кому "жизня" будет без "надобностев" если они перестанут осуществлять незаконную практику.
Далее, следует указать что при разговоре на эту тему руководство Банка России применяет такие термины как "фиктивные операции" (Сергей Игнатьев), "сомнительные операции" (Дмитрий Тулин), которыми они обозначают такую реальность, которая не является ни преступной, ни даже правонарушительной. Вот это и есть, пожалуй, самое вопиющее проявление революционного правосознания, о котором здесь идет речь. То есть руководители Банка России считают эти операции фиктивными и на этом основании полагают правильным отзывать у банков лицензии. При этом ни закон, ни кто-то другой так не считает. Точно также размышляет и Дмитрий Тулин, только называя эти операции сомнительными. "При идентификации банков, которые сознательно в сговоре с клиентами занимаются сомнительными операциями, органу банковского надзора практически невозможно совершить ошибку -- слишком все просто и очевидно. Главная сложность у Банка России здесь возникает с поиском правовых аргументов для закрытия банков". Каков юридический слог!
Итак, есть операция банка, которая по законодательству не является правонарушением или преступлением. Эту операцию банк совершает по требованию клиента, что является его обязанностью. Банк России хорошо понимает, что все это ненаказуемо. И именно по этой причине он начинает искать основания для отзыва лицензии на осуществление банковской операции. Как-то рационально объяснить эту логику у меня нет никакой возможности, сказать просто нечего. Разве что имеет смысл порадоваться, что Генеральная прокуратура, время от времени проверяющая Банк России, не использует эту логику, а то осуществлять надзор за банками наверное уже давно было бы некому.
Теперь перейдем к содержательным вопросам, которые так любит руководство надзора. С точки зрения целей банковского надзора решающее значение имеет вопрос, является банк финансово устойчивым или нет. В этом плане председатель Банка России в своем выступлении на слушаниях сказал две взаимоисключающие вещи. Первое -- это то, что псевдобанк, который занимается проведением фиктивных операций (читай -- обналичкой), будет существовать вечно, потому что у него никогда не будет финансовых проблем. Второе -- эти банки обманывают государство (осуществляя законные операции), а значит, с такой же легкостью, они обманут и случайных вкладчиков, которые могут в них забрести, что представляет системный риск для банковской системы. Так есть риск или его нет?
Дмитрий Тулин, говоря об этой же проблеме, указывает, что банки, занимающиеся сомнительными операциями, подвержены повышенным финансовым, юридическим и репутационным рискам, но в чем конкретно состоит финансовый риск, отличающий именно эту категорию банков от другой категории, не раскрывает. Я хочу акцентировать внимание именно на этом моменте, потому что он является ключевым для понимания логики действий надзорного органа. Состоит он в том, что Банк России до конца не понимает: есть ли момент финансовой несостоятельности банков, которые подозреваются в осуществлении операций по обналичиванию денежных средств, и если есть, то в чем конкретно он состоит.
Далее. По данным Банка России, в 2006 году у 60 банков были отозваны лицензии на осуществление банковских операций. У 53 из них за нарушения закона о легализации, следовательно, по причинам формально не связанным с финансовой устойчивостью. Если мы допустим, что обналичивающие банки являются финансово нестабильными, то придется признать, что сотрудники Банка России неспособны это доказать, поскольку отзывают у них лицензии по основаниям, не связанным с финансовой нестабильностью (за нарушения 115-го закона). То есть необходимо признать профессиональную несостоятельность сотрудников надзорного органа.
Если мы допустим, что обналичивающие банки являются финансово стабильными, то тогда окажется, что лицензии отзываются у финансово стабильных банков за осуществление законных операций, что едва ли лучше предыдущего вывода. Есть такая пословица -- куда ни кинь, всюду клин. И клин этот образуется по очень простой причине. Банк России просто занимается не своим делом, пытаясь подменять своими действиями работу правоохранительных органов, налоговой службы, таможенных органов (все они упомянуты в докладе председателя Банка России).
Ну и что, победили таким образом обналичку? Вот последние данные Виктора Зубкова (главы Росфинмониторинга. -- Ъ) по этому поводу: он констатирует резкий рост числа банков, предоставляющих теневые финансовые услуги (выступление на IX-й Всероссийской банковской конференции, посвященной роли банков в борьбе с легализацией). А можно ли вообще прекратить обналичку таким образом? Думаю, что нет. Если человек во время совершения преступления дышал, то мы его должны наказывать за совершение преступление, а не за то, что он при этом дышал. Если мы будем наказывать за дыхание, то в круг наказуемых попадут все, кто это делал, а преступность останется нетронутой.
Теперь о том, что надо делать и как бороться с теневыми финансовыми потоками. Самое простое и очевидное, что просится в качестве панацеи в борьбе с этим злом -- это признать "обналичивание" денежных средств правонарушением или даже преступлением. Но полагаю, что эта мера как раз и будет из разряда "запретить дышать". Дело в том, что проблема всегда будет состоять в том, что невозможно провести водораздел между "нехорошим" обналичиванием и "хорошим", между "нашим" обналичиванием и "ненашим".
Выход в таких случаях всегда только один -- борьба с самим преступлением, а не сопутствующими ему добросовестными и законными действиями. Теневой финансовый поток где-то возникает и где-то оканчивается. В этих пунктах находятся организации, люди, материальные средства. Это и есть предмет для оперативной и следственной работы. Эти два пункта связаны с банком, который в целях борьбы с преступлениями выступает в качестве идеального информационного звена. В этом и есть его роль в деле борьбы с легализацией -- фиксировать информацию и предоставлять ее надлежащему органу. И уже дело правоохранительных органов -- грамотно реализовывать полученную информацию.
|
|
